Чумная лаборатория в форте "Александр I".

Угроза заноса чумы в Европу подтолкнула правительства к развертыванию широких исследований по разработке противочумных вакцин и сывороток, но одновременно — принять меры против ее появления из бактериологических лабораторий. Чумная лаборатория в форте "Александр I".
Экспериментальные работы с возбудителем чумы в России начаты в 1896 г. в Санкт-Петербурге в Императорском институте экспериментальной медицины (ИИЭМ). В отделе эпизоотологии института в 1897 г. налажено производство сыворотки Иерсена, для чего использовали лошадей из конюшни А.П. Ольденбургского на Каменном острове. Животных перевозили через Большую Невку в ИИЭМ (Аптекарский остров) на лодке. Культуру возбудителя чумы прислал Эмиль Ру из Парижского института Пастера. Уже в 1898 г. началось производство убитой чумной вакцины («лимфы Хавкина»). Однако еще до заболевания чумой в лаборатории в Вене, принц Ольденбургский используя свое влияние при дворе, добился передачи ИИЭМ форта «Александр I». В январе 1897 г. военный министр дал свое согласие на передачу форта, а в декабре 1898 г. принц приказал перенести туда все работы по чуме. Кроме этой лаборатории, с чумой было разрешено работать в Астрахани, но только с диагностическими целями. Постройка форта «Александр I» начата в 1835 г. и закончена в 1846 г. по проекту и под руководством инженер-полковника Фон дер Вейде. Задачей форта был контроль над южным фарватером системой перекрестного огня совместно с фортами «Петр I», «Рисбанк» («Павел») и «Кроншлот». Форт «Александр I» представляет собой громадное здание размером 90x60 м., сложенное из гранитных глыб, имеет форму почки и выпуклой стороной обращен на Большой рейд. На его четырех боевых ярусах размещались 137 орудий. В стороне, обращенной к Кронштадту, находится маленькая пристань. В 1860-х гг., с распространением нарезной артиллерии, форт утратил свое боевое значение и использовался в качестве склада мин и боеприпасов, в 1896 г. выведен за штат. Во время реконструкции форта в чумную лабораторию амбразуры для пушек, высеченные в стенах толщиной в сажень, были переделаны в окна. У массивных, обитых медью ворот находилось помещение для дворника и жандарма. Чумная лаборатория в форте "Александр I". Жандарм, как «око недреманное», следил за благонадежностью обитателей форта. Присутствие его на форте-лаборатории было совершенно излишним, и делать ему абсолютно было нечего, почему он и изнывал там от тоски и скуки. Но так как форт находится в районе крепости, а на военных фортах полагался жандармский надзор, то он существовал и на разоруженном форте. Внутри здания крепости, занимающего весь остров, находится небольшой мощеный двор. Чумная лаборатория в форте "Александр I". На первом этаже форта находились: часть лабораторий и конюшня на двадцать лошадей. Лестницы внутри здания были чугунные, ажурные; остались от прежних времен. Чумная лаборатория в форте "Александр I". Рядом с конюшней были построены две кремационные печи, предназначенные для сжигания трупов, павших от чумы лошадей, мелких животных, навоз и все отбросы. В них также сжигали тела врачей, умерших от чумы. Здесь же помещались комнаты для мелких животных — белых мышей, крыс, морских свинок и кроликов; паровой стерилизатор; прачечная; баня; электрическая станция; слесарная мастерская; кузница и кухня. Чумная лаборатория в форте "Александр I". На втором этаже располагались: лаборатории Чумная лаборатория в форте "Александр I". В противоположном конце коридора находились биллиардная и квартира заведующего (две комнаты с прихожей). Квартира эта занимала прежний пороховой погреб, под ней были устроены ледник и конюшни, поэтому зимой там было холодно и чувствовался «аромат» лошадей, но летом хорошо и прохладно. Кроме лабораторий на этаже находились 11 комнат для врачей, служащих и приезжающих работать на форт. Комнаты были обставлены уютно, но их большим недостатком служило то обстоятельство, что гранитные стены зимой промерзали насквозь и отсыревали. В помещениях для врачей имелись две ванны и уборная. В третьем этаже также находились лаборатории, 2 больших термостатных комнаты, склады сена и овса. Лабораторные комнаты на 3 этаже были выше, обширнее и светлее комнат 2-го и 1-го этажей, вследствие чего, во время чумных заболеваний на форте, одна из этих комнат была приспособлена для больных. То помещение для заразного лазарета, которое было отведено прежде на втором этаже, оказалось неудобным, т.к. состояло из очень маленьких слабо освещенных и плохо вентилирующихся комнат с коридором. На этом же этаже жили служители, их квартира была изолирована от лаборатории; тут же была устроена их кухня, общая столовая и отдельная комната — незаразный лазарет для служителей. Чумная лаборатория в форте "Александр I". Часть крыши форта плоская, до реконструкции там стояли пушки. В имевшихся двух надстройках (в одной раньше помещался аппарат де Шарьера для сосредоточенной стрельбы со всех фортов), расположили кочегарку, 2 паровых котла, газовую станцию (газ готовили из мазута), склад угля (уголь поднимался электрическим подъемником), газгольдер и бак для воды. Годовой бюджет лаборатории в 1907 г. — 60 тыс. рублей. Штат лаборатории составляли: 3 врача (заведующий и 2 помощника), заведующий хозяйством (обычно это место оставалось вакантным), письмоводитель и 30 служителей, в том числе две прачки, два повара и лакей при квартирах врачей. По своим размерам лаборатория могла обслуживать много десятков научных работников, но в ней, вследствие ее отдаленности и изолированности, обычно работали лишь 2–5 посторонних врачей. Только во время работы курсов, которые проводились с 1905 г. для врачей и студентов, изучающих чуму и холеру, в лаборатории появлялось сразу по 30 человек. Перед Первой мировой войной основные кадры военных эпидемиологов и инфекционистов в России проходили подготовку на курсах в «Особой лаборатории». Но в целом, лаборатория на форте «Александр I» далеко не использовалась как научное учреждение, прекрасно обставленное и рассчитанное на десятки работников. Директор Института экспериментальной медицины С.Н. Виноградский пытался перенести чумную лабораторию на сушу (в Финляндию) и превратить ее в институт, который служил бы не только для изучения чумы, но и для приготовления разнообразных лечебных и диагностических сывороток. Но ему это не удалось из-за противодействия принца Александра Ольденбургского. Для сообщения с берегом у лаборатории имелся собственный небольшой буксирный пароход-ледокол и лодки, зимой же сообщение происходило на санях. Работа с возбудителем чумы, приготовление разводок, заражение и вскрытие животных производились с особыми (для того времени) предосторожностями. Врачи и прислуга надевали брюки и халаты из тонкой прорезиненной материи и калоши, на голову холщовый колпак; по окончании работы халат и брюки вымачивались в карболовой кислоте, калоши мылись сулемой. Для заражения и вскрытия животных имелись специальные комнаты. Трупы животных прикалывалась к пробковым доскам, лежащим на эмалированных подносах с высокими бортами; под труп под-кладывали листы плотной оберточной бумаги, вместе с которыми труп переносили в эмалированный горшок и там его варили 15–20 минут; затем отправляли в сжигательную печь. Поднос вместе с пробковой доской заливали сулемой. Инструменты стерилизовали кипячением. Чумная лаборатория в форте "Александр I". Зараженные животные помещались в изолированных комнатах, для осмотра больных животных их приносили в специальную комнату для вскрытия. Помещения для больных животных ежедневно дезинфицировали сулемой. Для мытья рук при заражении и вскрытии животных на столах устанавливали широкогорлые банки с лизолом, туда при необходимости опускали руки, рядом находились емкости с сулемой и карболовой кислотой. Пол комнаты для вскрытия по окончании работ орошался сулемой. Полотенца, холщовые халаты и колпаки стерилизовались паром и только после стерилизации отдавались в мытье. Чумная лаборатория в форте "Александр I". На форте была хорошо продумана технология обработки стоков, мало отличающаяся от современной в аналогичных лабораториях. Все сточные воды попадали в отстойный колодец, оттуда переходили в котел-автоклав, где нагревались до 120°С и только потом их спускали в море. Твердые осадки в осадочном колодце, проходящими по соседству паровыми трубами, нагревались до температуры в 80°С. Кроме того, в колодец стекало много сулемы и других дезинфицирующих веществ. Время от времени его содержимое выкачивали в море. Питьевая вода на форте была дистиллированной. Отопление паровое, освещение электрическое. Образ жизни на форте был однообразным и суровым. Город Кронштадт не представлял для врачей никакого интереса, а посещение Петербурга отнимало у них много времени. Служители ездили в Кронштадт с субботы на воскресенье, а врачи — раз в одну или две недели в Петербург, причем один из врачей всегда оставался на форте. Видимо, выезд проводился без предварительной обсервации. Почту получали раз в день, к часу дня, телеграммы передавались по телефону, по нему же можно было переговариваться с Петербургом из-за плохой связи это не всегда удавалось. Рабочий день на форте был организован следующим образом: в 7 ч. свисток для служителей, открывались ворота, зимой они закрывались в 20 ч., — летом в 22–24 ч. Ключ от ворот относился к заведующему. Около 9 ч. начиналась работа в лабораториях и продолжалась до 13 ч., когда снова раздавался свисток, оповещающий об обеде; после обеда до 14.30 отдых, затем свисток и снова работа в лабораториях, и в 20 ч ужин (свисток). Спать на форте ложились не раньше 24 часов и позже. Служители после 20 ч вечера и по воскресеньям, исключая экстренные случаи, были свободны. В целом же, «Особая лаборатория» представляла собой режимное учреждение, где часть сотрудников носила военную форму. Производственная деятельность. Главной целью создания лаборатории было приготовление чумной вакцины-лимфы (по Хавкину) и противочумной сыворотки. С 1905 г. деятельность лаборатории расширилась, она готовила холерную вакцину, холерные и брюшнотифозные диагностические агглютинирующие сыворотки. Кроме работ с возбудителем чумы, проводились работы с другими патогенными микроорганизмами (холерой, сапом). По данным Т.В. Андрюшкевича с соавт. (1998), во время Русско-японской войны сотрудником ИИЭМ С.Д. Непорожним в лаборатории форта создана поливалентная антидизентерийная сыворотка и налажено ее производство. Препарат хорошо зарекомендовал себя при лечении «Маньчжурского поноса». Вакцину Хавкина производили в количестве 200 тыс. доз в год. Ее готовили из 4-недельных бульонных очень вирулентных разводок возбудителя чумы, убитых нагреванием при температуре 60°С в течение часа; стерильность препарата проверялась на морских свинках. Вакцину разливали во флаконы по 20 мл3 в каждом с прибавлением 0,5% карболовой кислоты Флаконы запаивали и снова нагревали при температуре 60°С в течение часа. Для первого введения взрослым использовали 1–2 мл3, а для второго, которое делали спустя 7–10 дней после первого, дозу увеличивали в 1,5–2 раза, исходя из перенесенной реакции. Детям первый раз вводили 0,25–0,5 мл3. Флакон с вакциной перед применением необходимо было хорошо встряхнуть для равномерного распределения «чумных бацциллов» в жидкости. Вакцинация обычно влекла за собой местные воспалительные явления, общее недомогание, головную боль и повышение температуры до 39°С и даже выше, зависящие от индивидуальных свойств человека. Чумную сыворотку производили по первой технологии Иерсена. Однако она оказалась весьма реактогенной. По мнению Н.М. Берестнева (1907), это было связано со способом получения сыворотки, который состоял в том, что кровь у лошадей брали спустя 10 дней после последнего введения микробов в количестве 20–30 агаровых разводок. Л.З. Мороховец (1843—?) предложил брать кровь через 21 день после последней инъекции микробов, т.к. 10-дневного промежутка между введением микробов и кровопусканием, по его мнению, оказалось недостаточным для выведения такого большого количества эндотоксинов, высвобождавшихся из тел чумных бактерий. Он считал, что эти эндотоксины, циркулировавшие в крови, давали тяжелые сывороточные явления. Действительно, когда кровь стали брать спустя 21 день после введения бактерий, то тяжелые сывороточные явления перестали наблюдаться. Чумная сыворотка стала давать лишь общие для всех других сывороток явления: сыпи и отеки, сопровождающиеся иногда небольшими повышениями температуры. Сыворотки и вакцины, произведенные на форте «Александр I», поставлялись в Австро-Венгрию, Бельгию, Бразилию, Португалию. На международном рынке цены на эту продукцию были ниже, чем у пастеровского института и его филиала в Бомбее, где работал доктор Хавкин. Дальнейшая судьба «Особой лаборатории по заготовлению противо-бубонночумных препаратов ИИЭМ» О ее деятельности после Русско-японской войны нам известно мало и, видимо, это может стать предметом отдельного исследования. С началом Первой мировой войны научные исследования в «Особой лаборатории…» почти прекратились, но вакцинно-сывороточное дело усиленно развивалось. А.А. Владимиров, наладивший одно из первых в мире массовых производств сывороток и вакцин, был назначен заведующим военно-санитарным отрядом Петроградского железнодорожного узла, с возложением на него санитарных и эпидемиологических задач как на Северном фронте, так и в прилегающих к нему тылах. Д.К. Заболотный в 1915 г. назначен главным эпидемиологом армии и налаживал эпидемиологическую и санитарно-гигиеническую службу практически на всех фронтах. Другие сотрудники ИИЭМ также оказались мобилизованными в армию. Е.С. Лондон в течение двух лет работал в бактериологических лабораториях при военных госпиталях под Ригой, а с 1916 г. был переведен в форт, где занимался разработкой приемов очистки токсина столбняка, так как противостолбнячная сыворотка была жизненно необходима для армии. После ранения в «Особой лаборатории…», в 1915 г., оказался военный врач А.А. Садов. В конце войны там начала свою научную деятельность З.И. Михайлова, впоследствии старший специалист Биотехнического института РККА. Февральская революция 1917 г. привела к отставке А.П. Ольденбургского с поста попечителя ИИЭМ (9 марта). В конце 1917 г. при таинственных обстоятельствах профессор А.И. Бердников вывез из форта «Александр I» культуры возбудителей чумы и холеры в Саратов. Летом 1918 г. баржа с частью оборудования «чумного форта» пришвартовалась к Саратовскому порту. Осенью Совет лабораторных работников города принял решение о создании здесь первого в стране противочумного института «Микроб» (современное название «Российский научно-исследовательский противочумный институт «Микроб»). Бердников становится во главе нового института. Однако он не ставил себе задачу восстановить «Особую лабораторию…», а лишь реализовал существовавшую еще до войны идею создания в Саратове бактериологического института «областного типа» (классификация того времени) на базе медицинского факультета Саратовского университета. Через год с небольшим Бердников эмигрировал. Вопреки разрухе гражданской войны новый институт быстро встал на ноги. Этому способствовали, с одной стороны, масштабная холерная эпидемия и потребности армии в холерной вакцине, с другой — унаследованные технологии получения такой вакцины, разработанные специалистами «Особой лаборатории…» Так появилось на свет отделение бактерийных препаратов института. Назревшая потребность в объединении чумных лабораторий края стала причиной создания чумного отделения института, первоначально располагавшегося в помещении саратовской чумной лаборатории. Теперь «Микроб» обеспечивал потребности страны в чумных сыворотках и вакцинах. В январе 1920 г. институт получил устав Наркомздрава, в соответствии с которым он приобрел статус краевого государственного учреждения, полностью независимого от университета. «Особая лаборатория…» стала забытой страницей русской истории. Оставшееся на форте «Александр I» оборудование было разделено между НИИЭМ и Институтом эпидемиологии и микробиологии им. Пастера в Петрограде. В 1919 г. отступающие белогвардейцы частично эвакуировали институт из Саратова в Екатеринодар. Многое из вывезенного Бердниковым из Кронштадта и по крохам собиравшихся на месте оборудования и реактивов, оказалось утерянным. Не осталось и исторической связи между чумологами того времени и нынешними. В двухтомном юбилейном сборнике института «Микроб», посвященном 100-летию создания противочумной системы России (Саратов, 1997), не нашлось места даже для упоминания о ее основателе, принце А.П. Ольденбургском, и о предшественнике этого института — «Особой лаборатории по заготовлению противобубонночумных препаратов ИИЭМ». Сам форт «Александр I» сохранился до наших дней, но заброшен. Все железо — бронедвери, лестничные перила, механизмы, водопроводные трубы и ворота — срезано заподлицо. Какое-то количество цемента и 2–3 поддона нового кирпича завезены и раскиданы по форту. Налицо следы недавнего пожара.
  • +8
  • 06 сентября 2007, 10:54
  • IfriZE

Комментарии (1)

RSSсвернуть /развернуть
+
0
круто)))
avatar

petruxa15

  • 10 мая 2008, 22:51

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100