Ревность



Когда он был в душе, я залезла в его телефон. Не потому, что не доверяла и хотела найти компромат. Мне до дрожи в коленках захотелось узнать, как я у него записана. Я набрала с его телефона свой номер по памяти, и мне тут же высветилось мое имя. Без всяких там ласкательных суффиксов, приставок и прочей дребедени, которую я надеялась обнаружить.

Немного разочарованная, я тут же зашла в последние набранные номера, чтобы удалить этот компрометирующий последний вызов, и тут заметила, что передо мной был набран номер некой Лапочки. Причем совсем недавно – 15 минут назад, когда я сама плескалась в душе и, громко фальшивя, напевала вульгарно-попсовую песенку. Внутри у меня похолодело и руки задрожали. Я села на кровать, еще хранившую следы нашего стремительного и необузданного секса, и открыла его входящие сообщения. Свои смски я пренебрежительно пролистала и …других не нашла. Открыла отправленные, и первое, что я увидела, была смска той самой Лапочке: «Моя родная, конечно! Я снова хочу к тебе под одеяло. Твой Кисик безумно скучает. Целую тебя, моя хорошая». Дальше шли смски в том же духе.
Мне показалось, что сердце мое расковыряли отверткой и залили туда спирт – такая невыносимая и жгучая была боль. От обиды выступили слезы. А ведь мы только помирились. Я всегда в отношениях была ярко выраженной собственницей. И до этого дня мне случалось устраивать сцены ревности по поводу и без, из-за чего мы неоднократно расходились, а потом снова сходились. Но сейчас это был выстрел в спину. А точнее, плевок в душу.
«Твой Кисик»! В нашем общении мы всегда придерживались этой пошлой кошачьей тематики. Но я его называла только Котька и никак иначе. И он в общении со мной придерживался только этого прозвища. А теперь вот «Кисик»!

Я услышала, как мой Котька гремит замком в душе и поспешно утерла слезы. Когда он вошел с милой улыбкой на лице, то показался мне таким родным, что я не рискнула закатить истерику. Просто подошла с его телефоном в руке и показала ему его отправленные.
Ах, он так долго извивался, точно уж на сковородке! Чего только не выдумывал, чтобы оправдаться, но чем дальше, тем больше путался в показаниях, и мне наконец удалось из него вытянуть, что они уже полгода встречаются. Прямо здесь, в нашей квартире. Я честно сказала ему, несмотря на рвущееся сердце, что готова уйти. Он тут же принялся заверять, что он любит меня больше всего на свете, и что никто ему кроме меня не нужен и прочей чепухе, которая всегда в таких случаях говорится. Мне даже на секунду показалось, что ему кто-то диктует в наушник весь этот милый бред, или же под диваном спрятался незаметный моему глазу суфлер.

Все и так было понятно. Они полгода встречаются, любят друг друга. А мы уже год живем под одной крышей, и стали друг другу родными.
— Ну что ж, — вздохнула я. – Значит будем жить втроем.
Котька засмеялся и поцеловал меня в лоб. Решил, что я пошутила. Когда он уснул, я позвонила Лапочке с его телефона и попросила встретиться. Лапочка оказалась понятливой и сговорчивой. Через какие-нибудь полтора часа мы уже пили кофе в круглосуточной кофейне на Маяковского.

Лапочку звали Вика. Она оказалась очень интересной и одевалась со вкусом. Фигура у нее была просто пределом мечтаний любого мужчины – узкая талия и бюст четвертого размера в комплексе со стройными ногами и аккуратной попкой. Брюнетка. Лицо очень милое, немного по-детски удивленные глаза и пухлые губки. Полная моя противоположность (хрупкая миниатюрная блондинка с зелеными глазищами в поллица). Мы очень легко и непринужденно болтали за чашечкой кофе, как будто были давними подругами. Я всегда легко схожусь с людьми, но в Лапочке было что-то особенное, какая-то магнетическая притягательность. «Вот, подлец! – пронеслось у меня в голове. – Умеет же выбирать!»

На следующий день к несказанному удивлению моего гражданского супруга, Лапочка с гигантским чемоданом в одной руке и элегантной шляпкой в другой, переступила порог нашего с Котькой семейного гнезда.
Договорились, что уборка-готовка-посуда между мной и Лапочкой по графику. А вот с нашим любимым мужчиной строгим графиком обойтись не получилось. Он (понятное дело!) хотел и любил нас обеих. Но я не могла слышать, и тем паче видеть их любовные игры. Пришлось делить его в те периоды, когда мы по очереди отсутствовали дома. Благо у Лапочки работа была такая, что выдавались ночные смены. Я же иногда могла поехать с ночевкой к маме или подруге. Да, безусловно, предвосхищая ваши вопросы, говорю, что лямур-де-труа имел место быть. Но мне порой так трудно было сдержаться, чтобы не вцепиться Лапочке в волосы или не надавать нашему султану пощечин. Поэтому секс втроем практиковался нечасто и в малых дозах.

Когда мы начали жить с Лапочкой, оказалось, что они с моим Котькой (ее Кисиком) тоже друг другу все время мяукают и мурлыкают. Видимо наш благоверный не представлял себе близких отношений по-другому. Мы очень подружились с Лапочкой. С ней было очень весело и увлекательно делать шопинг, маникюр, ходить в кино, играть в бадминтон. Даже просто валять дурака. Но как только появлялось малейшее соперничество за нашего Котьку-Кисика, моя непринужденность и дружелюбие мигом пропадали, оставляя после себя едкое послевкусие ревности и злости. Лапочка же напротив не выражала ко мне никакой неприязни. Максимум – могла грустно вздохнуть, если в какой-то ситуации Котька-Кисик оказывал предпочтение мне, а не ей. Я поражалась ей – как можно настолько отрешенно любить? А ведь она любила его. И, честно говоря, не меньше, чем я.

Однажды я пришла с работы раньше на полдня из-за того, что наших соседей по офису ночью случился пожар, и наш офис тоже порядком зацепило. Я зашла в самый разгар страсти. Ни он, ни она не заметили меня, охваченные порывом чувств. У меня защемило сердце, подкосились ноги и в голове забилась дурацкая мысль – я должна убить Лапочку! С трудом я заставила себя выйти на улицу. Когда в лицо ударил свежий воздух, то эта дурацкая мысль перестала мне казаться такой уж дурацкой. В самом деле, я что – идиотка?! Хватит делить с ней моего мужчину! Пора покончить с этим треугольником. В голове я начала перебирать возможные способы убийства и наконец остановилась на отравлении. В конце концов, отравить можно так, что Лапочка до последнего вздоха не заподозрит в этом меня. У меня дома была синильная кислота (лучше не спрашивайте откуда – все равно не скажу). Немного, но для смертельного исхода вполне достаточно. Итак, завтра я дежурю по кухне. Лапочка как всегда после ночной заляжет в ванную на два часа, любимый будет в отъезде до вечера… Все складывается удачно!

Всю ночь я не спала. Не от бурного секса с Котькой (он давно дрых без задних лап – так сильно его вымотала Лапочка), я вынашивала план убийства, планировала детали и непредвиденные ситуации в лучших традициях детективов. На утро я была полна сил, несмотря на то, что не выспалась. Глаза мои были ясными, мозг – свежим. Я проводила Котьку, поцеловав и мурлыкнув в ухо на прощание. Вскоре пришла с ночной смены Лапочка и как всегда ушла в ванную – в двухчасовой заплыв. Я уже приготовила ее любимый суп с креветками, куда и собиралась вбухать все содержимое своего драгоценного маленького пузырька. Осталось дело за малым.

Я открутила плотную крышку и …застыла в раздумьях. Все-таки человека убиваю, надо наверное покаяться или что-то в этом роде. Но почему-то угрызений совести я не чувствовала, как не старалась. Я уже наклонила пузырек над кастрюлькой с еще теплым супом, как почувствовала сзади легкий шорох. Я обернулась. Позади меня стояла Лапочка. Она была полностью обнажена, в мыльной пене, красивая, как Афродита. Взгляд ее был каким-то странным, застывшим.
— Ты убить меня решила? – спросила она просто. По-детски наивно. Как всегда.
— Да, — так же просто ответила я.
— Тебе уже невыносимо? – помолчав немного, снова спросила она.
Я кивнула.
— Ты меня опередила всего на несколько минут. Я тоже давно хочу убить тебя.
Это было так странно – наивное личико, искренние глаза и эти слова…
— Решилась только сегодня, — продолжала Лапочка, — больше не могу своего Кисика ни с кем делить.
Только сейчас я заметила в ее правой руке небольшой, но острый кинжал из Котькиной коллекции оружия.

Мы стояли в замешательстве пару минут, глядя друг на друга и вдруг рассмеялись. Потом расплакались. Потом обнялись и, вперемешку рыдая и смеясь, пообещали друг другу, что будем вместе. Ведь нам вместе так безумно здорово! И оказалось, что на самом деле мы уже давно не любим Котьку-Кисика, что ревнуем мы друг друга, а вовсе не его. Котька-Кисик давно превратился в подобие детской старой игрушки которую мы никак не могли поделить. Вот так сидя в обнимку с голой Лапочкой, мы задумали избавиться от Котьки-Кисика, чтобы быть вместе. Потому что ни один плохой человек не должен мешать счастью двух хороших людей.
  • +4
  • 20 апреля 2011, 21:22
  • Freedom

Комментарии (8)

RSSсвернуть /развернуть
+
+5
че за бред тут философией и не пахнет!!!
автор нуб и опозорился.
avatar

Clooney

  • 20 апреля 2011, 21:32
+
+8
согласен попахивает идиотизмом в стиле дарьи донцовой
avatar

hurrep

  • 20 апреля 2011, 22:58
+
0
Не читал, но про ревность скажу, что можно и к столбу приревновать.
avatar

Djek

  • 20 апреля 2011, 23:02
+
-3
Не читал, но осуждаю ©
avatar

juve

  • 21 апреля 2011, 00:03
+
+2
бред какой-то лесбианки какие-то
avatar

memoRRRRR

  • 21 апреля 2011, 01:18
+
0
Ревность убивает все чувства, что и порождает за собой измену… когда становится невыносимо, от постоянных, несправедливых обвинений, так и хочется зделать так, чтоб они стали справедливыми! Любите друг друга и не ревнуйте, тогда и не будет измен )
avatar

Gremlius

  • 21 апреля 2011, 01:35
+
+1
бред сивой кобылы
avatar

KanFFetka

  • 21 апреля 2011, 10:17
+
0
говно)
avatar

GOOD_

  • 21 апреля 2011, 14:30

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100