Один день. Начало.

Давно не получал такого удовольствия от букв. И знаю, какая колоссальная работа проделана автором от задумки до финала.
Думаю, этот рассказ будет одним из лучших, наравне с «Мужиками»




Глубокой ночью трасса была необычно пустынной. На посту ДПС, на въезде в столицу, так же было непривычно тихо, и шум приближающегося автомобиля было слышно издалека. Но приближался автомобиль как-то уж слишком медленно. Инспектор заинтересовано подошёл к краю дороги. Жёлтый свет фонарей выделил из темноты огромный чёрный внедорожник. Номер автомобиля не предполагал остановки, но тот сам подкрадывался к инспектору, буквально переставляя колеса. Взмах жезла, и машина плавно, не качнувшись и не сменив траектории, замерла.

Инспектор подошёл к водительской двери и уставился на своё отражение в наглухо затонированном окне. Стекло, мягко жужжа, поползло вниз – и ему в нос ударила смесь запахов кожи, кондиционированного воздуха и алкоголя.
— Инспектор ДПС…
— Тсссс… — Немолодой водитель и без того достаточно субтильного телосложения, а на фоне огромного чёрного кресла и вовсе терявшийся, приложил палец к губам,
— Тсссс, тихонько…
— Что? – Инспектор незаметно для себя тоже перешёл на шёпот.
Водитель показал большим пальцем себе за спину. Заглянув в огромное окно, милиционер увидел на заднем сиденье лежащего на боку, поджав колени мужчину, в растрепанной белой рубашке, прикрытого почти сползшим на пол тёмным пиджаком. Его руки по-детски были сложены лодочкой под щекой. В пробившемся через тонировку свете припостовых фонарей таинственно отсвечивал синим распущенный, свисающий с голой шеи вертикально вниз, галстук.

— Тсссс, — Повторил водитель, и пояснил, – Спят они.
— А-а-а…, счастливо. – Автоматически прошептал ошарашенный инспектор.
Двигатель зашелестел чуть громче, и, так же плавно, не качнувшись, автомобиль покатился в сторону города, на ходу поднимая стекло…

***
Шеф просил зайти к десяти, но уже без пятнадцати у меня на столе пиликнул телефон:
— Юра, зайди. – Шеф. Явно не в настроении.
— Зайду, конечно. — Разве у меня есть выбор?
Сдав в приёмной, как обычно, мобильный секретарю — через сдвоенную резную дверь вошёл в огромный кабинет.
— Присядь – Взмах руки в сторону кресла. Шеф, не поднимая глаз, перебирал бумаги на столе. Не знает, как начать. Точно ничего хорошего.
— Знаешь Юра, вчера мне позвонил один… знакомый. С Охотного Ряда. Предложил встретиться. У него в кабинете. Там был ещё один… — шеф не отрывал взгляд от бумаг — …компетентный товарищ. Мой знакомый нас представил, извинился и вышел. Мы беседовали с этим … — Шеф снял и начал протирать очки — …Товарищем, около получаса. В общем, если пропустить про природу, то разговор был о том, что уже давно немодно работать через оффшоры. Вскользь были названы Барбадос, Кипр, Франция. Именно в таком порядке, ты помнишь? Прозвучали пару названий и цифры. Намекнули, что…, в общем, прошлое никому не интересно, но о нём следует помнить. Важно другое. Он озвучил желание видеть наш холдинг среди инвесторов в перспективные отрасли нашей экономики. У государства, знаешь ли, не всегда доходят руки. В общем, я сегодня дал добро. Дальше дело за тобой. Вот, возьми.

Чуть сероватая визитка с тёмно-синим текстом: «Андрей Андреевич». Ниже телефон.
— С этим человеком обсудишь детали. Он же — наш куратор.
Куратор? Видать, всё очень серьёзно. Я шефа своего знаю много лет. И здесь, пожалуй, нужно пояснить. Весь свой бизнес он создал сам. Никаких компаньонов, акционеров и советов директоров. Никаких инвестиций и обязательств. Сам он, хоть и был сухощав, при своём невысоком росте, человеком слыл нрава очень крутого, и взрывался даже от малейшей искры. Чего только стоит сломанный нос одного генерала на каком-то приёме. Просто за то, что он, подойдя сзади, шутя приобнял шефову жену. Да что там говорить!

Лет пять назад, тоже летом, очередные жулики пытались у нас отжать небольшой механосборочный заводик, купленный по случаю в одном областном центре. Уголовного вида народец, размахивая постановлением местного арбитража и кусками труб, ломал двери и старательно тряс решётки в окнах админздания. Менты курили в стороне чуть поодаль. Со мной было ещё человек пять из нашей службы безопасности, и мы держали двери, как могли. Но все понимали, что это ненадолго. Внезапно с визгом подлетел шефов «Мерс», и он, вывалившись из задней двери, сходу дал три выстрела в воздух из нарезной «Сайги». Народец тут же «брызнул» в стороны и, скучковался метрах в тридцати напротив входа. Взлетев на крыльцо и повернувшись к ним, шеф проревел:

— Все сюда! Стрелять тварей! Я за всё отвечаю!
Мы разблокировали дверь. Вышли, и стали у него за спиной. «Травматика» была у каждого, но до этого никто стрелять не планировал. Ещё вначале я скомандовал всем сваливать, как только рухнет дверь. Поэтому в наступившей тишине щелчки затворов при выходе на крыльцо слились в один не продолжительный, но внушительный лязг.
В затянувшейся паузе отчётливо было слышно, как выскользнувшая из манжета шефа запонка зацокала по ступенькам.

Мы потом обсуждали это между собой. Каждый из нас тогда чувствовал себя разъярённой кошкой перед котятами, которой плевать, сколько и каких в атакующей стае собак. Видимо, это ощущалось. Через пару минут поодаль от крыльца осталось лишь человек десять зевак, да лысый долговязый урка с синими по локоть руками, ошалело крутивший головой. Шеф не спеша подошёл к нему, наступил на ногу и, глядя на него снизу вверх, сказал негромко, чеканя каждое слово:
— Увижу. Яйца. Раздавлю. Каблуком.
И только после этого с шумом подлетел отставший от шефа микроавтобус нашей службы безопасности, из которого тут же высыпались ещё человек пятнадцать.
Тут уже и менты засобирались.
Заводик тот мы отстояли. И с местными проблем больше не было.

И вот сейчас этот же человек, пряча глаза, говорит мне о кураторе в контексте неприкрытого шантажа. Ох-ох-ох.

— Цифра прозвучала?
— В общем, да. У него есть инвест-проект, с нас реализация. — Шеф включил калькулятор, и начал чётко и размеренно нажимать клавиши. Я считал, сколько раз нажимались кнопки. Восемь цифр. Он повернул калькулятор ко мне, но порядок я уже понял.
— За такую цифру можно побороться. Неужели всё так плохо??
— Да, Юра, – Шеф поднял на меня глаза, и, наверное, в первый раз на его лице, я увидел смущение. Ему было крайне неловко вести этот разговор, и мне это было неприятно. – На этом уровне драться я не буду.
Помолчали. Шеф знал, что мне объяснять ничего не надо, но счёл нужным добавить:
— У меня шесть внуков, Юра.

В своём кабинете, откинувшись в кресле, я крутил в пальцах визитку. Пластичная бумага с матовой отделкой, на ощупь похожая на мягкую выделанную кожу. Шрифт тисненный, чёткий. Баловство. Похоже, наш друг — пижон. Ну, нечего тянуть. Набрал номер.
— Андрей Андреевич?
— Добрый день Юрий Владимирович, – Голос приятный, правильный, что ли, — я ждал вашего звонка. Когда вам удобно встретиться?
— Во второй половине дня.
— Тогда в восемнадцать – он назвал адрес – Это квартира, второй подъезд, первый этаж. Справа. Там есть, где оставить машину.
Квартира? Конспиративная? Ну да. Не домой же зовёт. Интересно.
— Добро. До встречи.

Старая кирпичная трёхэтажка, двор с густой массивной зеленью и ни одной машины во дворе. Сам-то он не на метро приехал? Не играют дети, не сидят бабульки. Чудно, право. Что-то ещё в ней было не так. Но что – я не мог понять. Пыльный подъезд, облезлая, хоть и многократно крашеная деревянная дверь. Древний поворотный звонок хрипло тренькнул.
— Проходите, — В полумраке хозяин квартиры отступил назад, но не протянул руку для рукопожатия, а широко отвёл её в сторону, — Налево, прошу вас, сюда, пожалуйста. Кофе?
Похоже, серьёзный дядька. За пятьдесят. Крепок. Высокий лоб, зачёсанные назад, когда то чёрные, сейчас поседевшие волосы. Отлично сшитый, светло-серый костюм. Мягкий взгляд. Ну, хоть не пацан-мажор с непомерными понтами.
— Нет, спасибо. – Просторная комната, кожаная мебель на гнутых ножках. Но всё чисто, и никаких запахов. — Андрей Андреевич?
— Да, Юрий Владимирович, очень приятно, — спокойное мягкое рукопожатие, — Будем работать вместе.
— Ну, работой я бы это не назвал. С вас – реквизиты получателей, с меня – проплаты. За месяц-полтора, думаю, справимся. Цифра, знаете ли.
— Боюсь, Юрий Владимирович, вас неверно информировали. Да вы присядьте, — он указал рукой на огромный коричневый диван, сам сел в кресло напротив, — нас не интересуют деньги. Нас интересует результат.

— Очень интересно. А кого это — «нас»?
Вежливая улыбка.
— Простите, привычка. В данном случае меня.
— Андрей Андреевич, давайте на чистоту, — Интересно, подумалось вдруг, а где здесь камеры? – Сумма огромная, добро получено, что ещё нужно? Я их приведу к вам в любую страну, белыми, как снег. А там уже, делайте что хотите.
— Что ж, — Мой собеседник смотрел вроде бы в глаза, но взглядом мы не встречались, — Давайте на чистоту. Вы должны понимать, что сейчас тот период, когда деньги сами по себе уже мало кого интересуют. У меня есть пара перспективных проектов и очень широкие возможности. У вас есть средства и умение ими управлять. И я предлагаю нам поработать вместе.
-Умение управлять – это не супер уникальное качество, и поэтому не аргумент. Андрей Андреевич, не обижайтесь, но у меня нет желания с вами работать.
— Хорошо, — мой собеседник откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, — Я приведу вам пару аргументов. Нигерийскую нефть помните? Десять лет назад. Я уже тогда обратил на вас внимание. Великолепная многоходовка, блестящее исполнение, можно вносить в учебники по бизнесу. Вижу, что помните.

Я невольно улыбнулся. Еще бы не помнить. Здесь он прав. Схема и правда была достойная. Но, если он настолько осведомлён, то наверняка знает – там всё гладко и красиво. Я счёл нужным заметить:
— Это не я придумал ту дыру с льготами и фондами.
— Да, но её и не для вас придумали. Другие сидят и за более безобидные вещи. Вы — нет. Это аргумент?
— Это шантаж, Андрей Андреич. Аргументов пока нет.
— Хорошо. Я вас понял. Я не буду рассказывать вам про индийскую химию, про бразильскую руду — кстати, тогда, в Гонконге, мы с вами жили в одном отеле. «Мандарин», помните? Но я не об этом. Главное — у вас есть уникальное качество: создав и отточив бизнес-схему, вы напрочь теряете к ней интерес. Сколько вы передали своих бизнес-детей в чужие руки? Буквально едва научив их писать и читать?

— Лесть — это один из способов вербовки?
— Вербуют агентов, Юрий Владимирович, людей недалёких и зависимых. Вам я предлагаю партнёрство.
— Больше похожее на рабство. Допустим, я соглашусь. Ваши условия?
И вновь мягкая улыбка.
— Предложения, Юрий Владимирович. Не условия, а предложения, — он открыл коричневый кожаный портфель, стоящий у кресла, и достал оттуда нетолстую папку, — Ознакомитесь на досуге, а после обсудим.

Уже дома, после душа, с удовольствием вышел на террасу своей квартиры на последнем этаже. Внизу негромко гудел и медленно двигался огоньками остывающий город. Очень люблю это время. Бутылку коньяка и бокал – в одну руку, папку Андрей Андреича – в другую, чуть добавил свет, уселся в кресло здесь же, на террасе. Закинул ноги на журнальный столик. Приступим.

Разработка газового месторождения в Якутии. Очень интересно! Выписки из геологических исследований, описание рельефа и климатических условий. Практически полное отсутствие инфраструктуры при довольно приличных расстояниях. Что, у нас в стране с газом напряг? Или там его — ну очень много?

В пояснениях к проекту указывались обязательные условия инвестирования. Кроме того, две страницы занимали рекомендации и пожелания.
Вся моя природная лень, поддерживаемая подступающей старостью, убеждала меня отказаться. Не посадят. Ничего у них нет. А если посадят? А за что? Ну да, глупый вопрос. Хотя, такие деньги… скорее всего, просто исчезну. Похоже, выбор невелик. Кроме того, я всегда хотел влезть в бурение и добычу. В своё время, лет десять назад, здесь здорово стреляли. Может, попробовать сейчас, когда у меня есть этот Андрей Андреич?

Но там холодно, – я себя не то отговаривал, не то уговаривал, – и наверняка придётся зависнуть там на пару лет. Точно придётся строить какой-нибудь газоперерабатывающий завод, тянуть какие-то трубопроводы. Тебе не хватает денег? Хотя здесь, как раз дело не в деньгах. Может свалить? И потом бегать? Эти ведь не простят. А шеф?
В общем, похоже, не отвертеться.

Я вновь пригубил коньяк. Совсем стемнело. Ветер заметно посвежел, и я поднялся за пледом. Звуки города стали глуше, хоть и движение внизу не убавилось. Ладно, поехали дальше.

Усложнять не будем. «Маму» родим, пожалуй, на островах. Слово «Oil» в названии обязательно. В неё мы по миру соберём денежку. Из неё выделим «дочку» с офисом, скажем, в Швейцарии. В названии добавим слово «Europe».
Поймал себя на мысли, что собственную фирму в жизни не поселил бы в дорогущем Цюрихе. Но тут необходимо подгрести солидности. Да и мы уже не та шпана с Бессарабки. И деньги не мои. Итак. Спонтом мы швейцарцы выходим с предложением к нашим российским партнёрам, там скажут к каким, и просимся создать СП. Цель создания, понятное дело, реализация инвест-проекта по разработке газовых и нефтяных месторождений Восточной Сибири. На всё это уйдёт меньше месяца. Эти сволочи наверняка согласуют распределение прибыли на уровне где-то семьдесят на тридцать в свою пользу. Хотя вряд ли. Процентов десять бы дали.

У меня, как наверное у многих, в жизни есть какие-то принципы. Принципы, основанные как на чужом опыте, например — не пить за рулём или не курить на заправке, так и на опыте собственном. Скажем — не чистить пистолет в белых брюках или не браться за дело, к которому не лежит душа. А душа не лежала. Душа корчилась и зудела.

Ладно, философ. Что ещё? Моё председательство без права отстранения от должности на три года минимум. И, при соблюдении ряда условий и обязательств – ещё на пару лет. Если всё будет благополучно — до пенсии дотяну.
Засветился и завибрировал мобильный. Кому это я понадобился? Номер звонившего телефон не опознал, поэтому я не стал брать трубку.
Так. Теперь – команда. Кого из своих взять в этот проект? – Я мысленно начал перебирать кандидатуры.

Вдруг за спиной, в глубине квартиры, хриплый, скрипучий голос:
— Юрий Владимирович! Вы позволите?
Меня передёрнуло, и похолодело внутри.
«Дверь на пожарную лестницу наглухо закрыта, — пронеслось в голове, — Лифт персональный, и опустить вниз его можно только сверху, из квартиры. Плюс охрана на входе. Каким образом гости?»

Взяв за горлышко бутылку с коньяком, поднялся с кресла и осторожно вошёл в квартиру.
На выходе из прихожей в холл стоял невысокий, седовласо-кучерявый дедуган характерной ближневосточной внешности. Массивный бугристый нос выдавался вперёд на желтоватом, худом, с глубокими морщинами, лице. С лицом резко диссонировали глаза. Очень глубоко посаженные, они как-то по-детски, озорно блестели.

— Вы позволите? Добрый вечер, — Голос у него страшно скрипел. Казалось, он вот-вот закашляется, — Простите за вторжение, не смог к вам дозвониться.
— А… Собственно… — Мысли путались, бессвязно нагромождаясь одна на другую, и я совсем потерялся. Всё немело, в животе противно холодало, я ошарашено смотрел на своего гостя, — Собственно… Кто?
Старикан, неслышно шаркая по ковру, прошёл к дивану в центре холла и, тяжело опираясь рукой на подлокотник, медленно сел:
— С вашего позволения, Юрий Владимирович, я представлюсь. Аркадий Маркович меня зовут, к вашим услугам.

Моё оцепенение уже почти прошло. Старик, откинувшись на спинку дивана, вытянул ноги и выглядел так, будто проводил здесь каждый вечер. Я бы сказал – вписался. Никакой угрозой от него не веяло и близко. Растерянность моя прошла окончательно, и мне вдруг стало даже весело:
— А, собственно, Аркадий Маркович, может, сперва объясните, каким образом вы вошли?
Старик лукаво посмотрел на меня из-под лохматых бровей:
— Юра, скажите мне, пожалуйста. Вот вам, например, срочно нужно поговорить с одним человеком. Вы точно знаете, что он дома. А он вам не открывает, как будто его нет. Вас дверь остановит?
— Наверное, не остановит. Но в этом случае и двери не будет.
— Вот видите. А я значительно старше вас, поэтому и я здесь, и дверь на месте.

Я путано попытался уловить связь между возрастом и способом проникновения в квартиру, и остановился на том, что старик, возможно, имеет в виду возраст в контексте мудрости. Интересно, а как он потом уйдёт? Но ближе к делу. Я подошёл к дивану и присел на журнальный столик напротив. Початую бутылку поставил рядом. Старик скользнул по ней взглядом и сварливо пробурчал:
— Трáвите себя всякой гадостью. Как-нибудь, при случае, угощу вас чем-нибудь стоящим.
Я тоже посмотрел на бутылку. Тридцатилетний «Jean Fillioux». Что же тогда не гадость? Но вслух сказал:
— Аркадий Маркович. Вам нужно было со мной срочно поговорить.
-Да, простите. – Он оторвался от спинки дивана, наклонился ко мне и упёрся локтями в колени. — Юра, вы, я знаю, затеваете сейчас одно дело, так вот я вас прошу, бросьте. Откажитесь и забудьте.

— Какое дело вы имеете в виду?
Старик улыбнулся и указал головой в сторону террасы:
— Я о тех бумагах, с которыми вы сейчас работали.
— Откуда у вас информация?
— Юра, вас используют втёмную. Вы не знаете даже части правды. Уже много лет в тех краях ведутся разработки, но именно это место всегда обходили стороной. И так будет всегда. Поэтому я и вас прошу – откажитесь и живите себе спокойно.
-Но вы тоже темните. Что в этом месте? И почему его обходили?
Мы сидели в полуметре друг от друга, и я мог хорошенько рассмотреть его лицо. Между глубокими морщинами пролегала густая путаная сеть морщинок мелких, неровных и неравномерных. Тонкие бесцветные губы. И чёрные, абсолютно без зрачков, бездонные глаза.

— Хорошо. Я буду с вами откровенен. – Он снова выпрямился и откинулся на спинку дивана. – Там правда есть газ. И в этом всё дело. Но это не тот газ, к которому вы все привыкли. Скорей – некий эфир. И вы его не найдёте в периодической системе. Его там немного, но он есть. И никак нельзя допустить, чтобы этот газ попал в атмосферу.
— А то, что?
— Будет беда, Юра. Большая беда. Поэтому я здесь.
Бред. Какой эфир? Какая беда? Что он несёт?
Я встал и прошёлся по комнате.
— Вы хотите сказать, что если я не стану это делать, то больше никто никогда этого не сделает? Так я вас понял?
— На данном этапе – да.

— Аркадий Маркович, я, похоже, что-то пропустил. Давайте сначала. Вы кто?
— Я старый человек, Юра. Старый человек, который что-то знает, и кое-что может. Я пришёл вас предостеречь, и уже устал уговаривать. Не ввязывайтесь. Я много пожил, и могу вам советовать. Это не ваше дело. Поверьте мне, здесь вовлечены страшные силы. И пока в ваших руках есть возможность остановить эту стихию, сделайте это. Иначе вас сметёт. Когда огромный смерч с разгону напарывается на скалу, разнося её по камешку, поверьте, это красиво. Но лучше это видеть издалека. И никого не будет интересовать судьба маленького стебелька на склоне утёса.
— А я стебелёк?

— Ты даже не стебелёк. Ты лепесток. – Он уже стоял, голос усилился, и я видел только его глаза. – Уже оторванный лепесток на голом камне! – Голос гремел. Комната слилась в один смазанный цветной туннель, в конце которого были чёрные завораживающие глаза. — Крошечный лепесток, которому хватит лёгкого ветерка! А грядёт буря!
Я зажмурился и затряс головой. Видение исчезло. Открыл глаза. В голове звенело. Старик по-прежнему сидел на диване.

Гипноз! Ах ты старая сволочь! Злость накрыла, перехватило дыхание, и я готов был выкинуть этого старикашку вниз, с террасы. Я даже встал и хотел сделать шаг к нему, но будто бы натолкнулся на стену.
— Я так понимаю, вы отказываетесь? – Проскрипел он устало, — Не послушаете старика?
Глубокий вдох. Успокоились.

Я указал рукой в сторону выхода.
— Убирайтесь. Разговор окончен.
Старик медленно, кряхтя, облокотившись на подлокотник, поднялся с дивана. Я по-прежнему стоял с вытянутой в сторону рукой. Стоя вплотную, он не громко проговорил:
— Очень жаль, Юра. Правда, жаль. Значит, всё-таки, начнётся буря. Куда вынесет лепесток, не знаю даже я. Но вы хороший человек. Всё, что смогу, я для вас сделаю.

Тяжёлое тёмно-серое небо буквально упало на голову. Снег. Бескрайняя снежная равнина, теряющаяся в снежном вихре. И ветер. Очень сильный ветер. Не даёт встать и мгновенно наметает сугроб. Швыряет в лицо тысячи и тысячи льдинок. И холод. Жуткий, пронизывающий, сковывающий холод. Коченеют пальцы. Уже не разгибаются ноги. Руки спрятать в рукава. Как же холодно. Разбитый вертолёт совсем замело. Уже почти не видно. Виталик, пилот, совсем пацан. Как жалко. Боже, сколько народу. На кровь налипает снег. Поломанные и скорченные. Я тряс тела, опрокидывал, оттаскивал. А они на глазах коченели. Это я их всех. Первая скважина. Всех собрал. Как же холодно. Ведь не далеко до буровой оставалось. Минут десять. Но куда? Надо двигаться, замёрзну. Встать и посмотреть. Что-то должно быть видно. Что видно? Нет, уже не встать. Ноги. Не шевельнуться. Заносит снегом. Заносит… Старик! Чёртов старик! Ведь только что! Нет, давно. Когда это было? Полгода? Год? Ещё в Москве. Занесло лепесток.… Закрутило и занесло. Ох, дурак.… Уже не разогнуться. Закоченел совсем. Это конец. Как глупо. Как страшно…

***

Первый из двух шлагбаумов на въезде в подземный паркинг под высоченным жилым домом поднялся, пропустив большой чёрный внедорожник. К опустившемуся стеклу водительской двери подошёл охранник в сине-серой униформе и, глядя на пустое пассажирское сиденье, спросил чуть слышно:
— Всё в порядке, Савельич?
— Порядок, Саша, — маленький пожилой водитель в белоснежной рубашке показал себе за спину большим пальцем. Затем наклонил голову набок, прижал ладонь к щеке и прикрыл глаза.
Охранник, сделав шаг назад, коротко кивнул напарнику за стеклом, и тут же поднялся второй шлагбаум.

Проехав в самый конец паркинга, машина остановилась у ролетных ворот в стене. Дождавшись, пока те поднимутся, заехала внутрь. Здесь было достаточно просторное, ярко освещённое помещение и стояла ещё пара легковых машин. С левой стороны, в стене, блестела нержавейкой сдвоенная дверь лифта, и автомобиль подъехал к ней почти вплотную. Водитель легко, как для своих лет, выпрыгнул из машины и открыл заднюю дверцу.

— Юрий Владимирович, — Он слегка потряс лежащего на сиденье мужчину за ногу, — Юрий Владимирович!
Тот мгновенно вскинулся, сел и огляделся широко открытыми глазами. Увидев водителя, дверь лифта за его спиной, закрыл глаза, и потёр ладонями лицо, затем посмотрел на часы:
— Ого! Надо же. Чего это я так набрался? Ещё и снилась какая-то чушь. – Он сгрёб с пола пиджак, выбрался из машины, и зябко передёрнув плечами, принялся его одевать, не сразу попадая в рукава. Одев, поднял воротник, глубоко запахнул полы, взглянул на водителя и вновь передёрнул плечами:
— Что-то я продрог совсем. Колотит всего – Он вжал голову в плечи и спрятал руки подмышками. — Савельич, бери «бобик», и езжай отдыхать. Мне завтра к шефу только в десять. Я сам доберусь. А ты выспись, и ближе к вечеру отзвонись. Брррр! Что ж меня трясёт-то так?..

***

В тот день, против своих привычек, шеф не стал ждать назначенного времени. Уже без пятнадцати у меня на столе в кабинете пиликнул телефон:
— Юра, зайди. – Шеф. Явно не в настроении.
— Зайду, конечно. — Разве у меня есть выбор?
Сдав в приёмной, как обычно, мобильный секретарю — через сдвоенную резную дверь вошёл в огромный кабинет.

— Присядь. – Шеф указал на кресло у приставного столика, — В общем, Юра, такие дела. Меня тут вчера в одном важном кабинете, познакомили с одним э… компетентным товарищем. Судя по всему с серьёзными полномочиями. И весьма о наших делах осведомлённом. Озвучил мне названия фирм, банков, даты, цифры. И тот наш самый первый трафик, помнишь? Барбадос, Кипр, Франция? Я даже сам почти позабыл. И…, в общем, у меня сомнений не осталось – человек очень в курсе. И если пропустить про природу, нам предлагают в обмен на прощение Родины – завести часть средств обратно в страну, и инвестировать какой-то проект. Безвозмездно.

Я ждал продолжения. Шеф поднялся и подошёл к окну.
— Знаешь, — продолжил он и потёр подбородок, — Он умеет быть убедительным. Да оно и по нему видно – матёрый спец. И я вчера уже почти согласился. Но, по старой привычке взял паузу до утра. А сегодня вдруг подумал: с какой радости? И дело даже не в деньгах, ты меня знаешь. В общем, полчаса назад я отказался. И, похоже, ввязался в серьёзную драку. Сейчас должен подойти Петрович. Он у нас по обороне, это его епархия в первую очередь. Я полагаю, у нас есть час – два на подчистку «хвостов» и разработку стратегии…

На улице противно и многоголосо заскрипели тормоза. Захлопали двери, затопали десятки ног. Шеф коснулся подоконника и глянул на улицу вниз.
— Ан нет. Нет у нас Юра с тобой времени. – Он посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся. – Так даже интереснее.

Из-за двери, в приёмной, послышались громкий голос и грохот тяжёлой обуви. Дверь рывком распахнулась, и в кабинет вошли четыре человека. Чёрные комбинезоны, чёрные маски, короткоствольные автоматы.
— Всем на пол! Руки за голову! – прорычал вошедший первым. – Быстро!
Я поднял ладони на уровень плеч, и медленно поднялся из-за стола. Шеф же напротив, скрестил руки на груди и сурово спросил:
— Может, молодые люди, представитесь?

Двое чёрных рванулись к нему, как по команде. Схватили с двух сторон за руки, заломили за спину и молча поволокли к двери. Я качнулся было в их сторону, но поднятый ствол и ледяной взгляд сквозь прорези в маске заставили меня остаться на месте.
— На пол! Живо! Руки за голову! – Это уже лично мне.
Я медленно опустился, уткнулся лбом в паркет, скрестил пальцы на затылке и закрыл глаза.
Шаги приблизились. Пиджак рывком был завёрнут мне на голову. Рука в перчатке быстро проскользила по рубашке и брюкам. Шаги удалились, замерли у двери.

Сколько прошло времени – я не знаю. Может полчаса, может час. На улице тоскливо завыла, приближаясь, сирена и оборвалась прямо у окна. Хлопнула дверь, и снова всё стихло. А у меня в пустой голове носилась по кругу лишь одна мыслишка: «Какая, к чёрту, стратегия? Всё значительно проще, жёстче и эффективней. А мы, как щенки слепые. Как дети малые. Наивные и неразумные».
Застучали шаги в приёмной. Кто-то коротко скомандовал: «За мной!», и топот уже двух пар ног стих в коридоре. Похоже, я остался один. Ан нет.

— Юрий Владимирович, встаньте, прошу вас.- Негромкий мягкий голос.
Я открыл глаза, поднялся. У двери стоял мужчина, на вид лет пятидесяти, в светло-сером костюме. Спокойный взгляд, правильные черты, едва заметная вежливая улыбка. Зачёсанные назад седые волосы кое-где ещё сохранили изначальный чёрный цвет. В руке тощий кожаный портфель.
— Меня зовут Андрей Андреевич. – С видом хозяина он жестом указал мне на кожаный диван, стоящий в углу кабинета:
— Прошу вас. Нам нужно поговорить.
Я демонстративно отряхнул брюки, пиджак, прошёл и опустился на диван. Он, немного подождав, подошёл и сел в кресло напротив, портфель поставил рядом.

— Видите ли, Юрий Владимирович, случилось несчастье. Ваш шеф, Александр Николаевич, оступился на лестнице и упал. Я не специалист, но, похоже, он сломал себе позвоночник. Мы сразу вызвали скорую, но она только констатировала смерть. Мне очень жаль.
У меня закружилась голова. Этого не может быть! Я вспомнил, как его выводили из кабинета. Ах ты скотина!
— Сядьте! Не время для истерик!

© Polett
  • +13
  • 09 сентября 2011, 18:40
  • Freedom

Комментарии (0)

RSSсвернуть /развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100