Один день. Окончание.

Давно не получал такого удовольствия от букв. И знаю, какая колоссальная работа проделана автором от задумки до финала.
Думаю, этот рассказ будет одним из лучших, наравне с «Мужиками»




Он тоже вскочил. Мы стояли в метре друг от друга. Нас разделял лишь низкий стеклянный столик. Эмоции захлестнули. Алгоритм дальнейших действий сформировался рефлекторно. Всё, как учил в своё время товарищ старший прапорщик: «Сгибаем руки в локтях. Ложный замах правой со смещением корпуса и мгновенно выбрасываем от подбородка расслабленную левую кисть ладонью вперёд в лицо противника. Два пальца всегда попадают в глаза. Это всегда неожиданно. Это всегда очень больно. Это сразу ослепляет и дезориентирует. Две секунды после этого у вас есть».
Ну а за две секунды я этой скотине по любому кадык вырву. И раньше меня от него не оттащат.

И я уже согнул руки в локтях. Стоп. А дальше? В лучшем случае покалечат и закроют. Шефа я уже не спасу.
Видимо что-то изменилось в моём лице, руки опустились, и у моего собеседника тоже заметно спало напряжение. Он вновь указал мне жестом на диван, и сам опустился в кресло.
— Насколько я понимаю, — Он продолжал настолько невозмутимо, как будто не было этой внезапной вспышки. – В этой ситуации руководство холдингом полностью ложится на вас.
— Это имеет значение? – Злость всё больше перерастала в раздражение, и стало чуть легче, — А вы кто вообще? И что всё это значит?
— Не нужно нервничать. И не нужно повышать голос. С Александром Николаевичем мы вчера обсуждали один проект. Его реализация – вот, что от вас необходимо.

Теперь понятно. Вчерашний «компетентный» товарищ. Утром посланный и тут же, вот так круто, взявший реванш. Мы встретились глазами. Спокойная холодная уверенность. Надо – и мне шею свернёт. И пойдёт дальше. Тварь.
— О какой сумме идёт речь?
— Юрий Владимирович, я хочу, чтобы вы понимали: мне не нужны деньги. Мне нужен результат. Вот здесь – он потянулся к портфелю и извлёк из него нетолстую папку – описание проекта. Ознакомьтесь, и вечером мы с вами встретимся, обсудим детали.

Андрей Андреич взял портфель, в котором, по-видимому, больше ничего не было, и направился к двери. Вдруг остановившись, он повернулся ко мне и негромко произнёс:
— Я понимаю вашу озабоченность. За вашей спиной теперь огромная ответственность за тысячи судеб ваших служащих. Я уж не говорю о большой семье Александра Николаевича. Здесь главное, — он смотрел в упор, – не наделать глупостей.
И ушёл. За окном вновь затопали, загудели и стали удаляться моторы. А я остался сидеть, откинувшись на спинку дивана. Первый зам главы обезглавленного холдинга.

Через минуту, сквозь открытую дверь в приёмную, донёсся шум быстрых шагов и в кабинет вбежал Петрович, начальник нашей службы безопасности. Обычно выдержанный и солидный, сейчас бледный и взволнованный. Увидев меня – выдохнул:
— Слава Богу, ты в порядке! Про шефа знаешь?
— Сказали, но не верится. Это правда?
— Я видел тело. Точней лицо. Мельком. – Он прошёл к столу, и я увидел надорванный рукав пиджака. – Он был мёртв, Юра.

Петрович резко повернулся и упёрся в меня взглядом и показал на окно:
— Ты знаешь, кто это был? Вот сейчас, эти маски-шоу, знаешь кто? – он подошёл и упёрся руками в спинку кресла напротив меня, и продолжил громким шёпотом — Это спецназ ГРУ, Юра. Не ФСБ, не милиция, это – военная разведка. Я их знаю по повадкам. Вы во что вляпались?
— Погоди Петрович. Мне самому нужно собраться в кучу. – Я поднялся с дивана, — Они ещё здесь?
— Уехали. Народ весь во дворе. Я запретил входить. Думаю звонить своим ментам. Но, сперва с тобой хотел поговорить. Давай, в двух словах.
— Нас прессуют, Петрович. Кто – не знаю. Вчера давили на шефа. Сегодня утром он их послал – и вот мгновенная реакция. Только что был разговор со мной. Дали время до вечера.
— Понятно. Они знают, что первое лицо теперь ты? Что хотят?
Я кивком указал на папку.
Он посмотрел на неё, но не шелохнулся:
— Что там?
— Не знаю, не смотрел. Петрович, дай мне десять минут, а?
— Добро. Здесь будешь?
Я молча кивнул. Он повернулся и быстро вышел. Я дождался, пока стихнут его шаги, и вновь опустился на диван.

Всё. Спокойно всё обдумать. Спокойно. Давай от простого к сложному. Допустим, я на всё соглашаюсь. Предательство? Не знаю, пока допустим. Выполняю все условия. Где гарантия, что этот упырь с меня не слезет, пока всё не выдавит? Шеф говорил, он много знает. Ну, всё-то точно не выдавит. Да и сам он говорил: ему нужны не деньги, а результат. Взамен – псевдо-спокойная жизнь. Под постоянным колпаком. Переживу. А параллельно будет время, будем думать. Допустим. Дальше.

Я геройски посылаю его, как шеф. Меня он уже не убьёт, бессмысленно. Без меня он не получит вообще ничего. Да и пугать больше некого. Прикрыться Петровичем с его головорезами и связями? Я вспомнил взгляд сквозь прорези в маске. Нет. Сегодня уже наприкрывались, хватит. Значит, будет искать способы давления. Родственников у меня нет, друзей давно разбазарил. Он вспоминал семью шефа. Это плохо. Это тупик. Да в конце концов! Плевать я хотел! Это же не мои деньги. Чего я трясусь? Но сдаваться-то, противно. Мне же с этим потом жить. Всё-таки это предательство. Должен быть ещё выход.

Исчезнуть. Все текущие дела потянет мой «исполнительный» — Костя. А ничего нового без меня никто не замутит. Душить народ тоже бессмысленно, если я об этом не знаю. Точно! А поймают – скорей всего пожурят да вернут в стойло. Даже бить сильно не должны. Я им нужен. Если удастся – это, похоже, выход.

Решено. Я встал с дивана, и направился к выходу. Коридор был пуст. На лестнице тоже никого. На первом этаже я зашёл в первый попавшийся кабинет. Пусто. Окно выходит в переулок. Открыл. Метра два до асфальта. Плотно запаркованные машины, но людей почти нет. Перенёс ноги через подоконник и вниз. Удачно. Сразу же на дорогу с поднятой рукой. И первая же машина моя.

— Поехали. Быстро, опаздываю! – Оглянулся назад. Ничего необычного. Никто не бежал, не отъезжали машины мне в след. Неужели повезло?
— Зачем в окно выходишь? Убегаешь? – Водителем оказался пожилой кавказец с характерным профилем и пышными усами.
— Тороплюсь. Давай отец. Здесь направо, дальше налево и прямо. – Я опять повернулся и смотрел назад. Благо машина обклеена тёмной сморщенной пленкой, и меня не должно быть видно. Преследования я не заметил. Но, с машины этой надо бежать.
— Здесь останови, я выйду. – Здесь через скверик станция метро, а там стоянка такси. – Вот держи.
В бумажнике был в основном пластик, но всегда лежало несколько крупных банкнот. А надо носить и мелкие. Дед медленно отсчитывал сдачу мятыми бумажками. Плюнуть бы, да бежать дальше, но неизвестно, что ждёт впереди. Деньги точно пригодятся. Терпение.

Не прошло и часа, я сменил три такси и выбрался почти к самой кольцевой дороге. У станции метро за круговоротом маршруток я сразу высмотрел жёлтую «Волгу» с рекламным плавником на крыше. За рулём сидел совсем молодой парень и курил, сплёвывая в открытое окно. Я подошёл и назвал населённый пункт за городом. Он как-то странно на меня посмотрел и, подняв стекло почти до конца, произнёс настороженно в оставленную щель:
— Ты бы хоть галстук снял, дядя.
Я слегка опешил:
— А, что тебе мой галстук?
— Так ищут тебя. По прикиду и ищут. – Он ткнул пальцем в рацию. — Всем водилам передали.
Вот оно. Началось. Я достал из бумажника одну крупную купюру и просунул ему в окно. Немного поколебавшись, он её взял, сложил и сунул куда-то под панель.

— А ну-ка поподробней, — я снял галстук и положил его в карман пиджака. Затем расстегнул ворот рубашки, снял пиджак и перебросил через руку.
— Да чё подробней? Русский, сказали, выше среднего. Без особых. Костюм, сказали, светлый. С тонкой полоской. Рубашка белая. И галстук тёмно красный с синими кубиками вверху. Ты тут таких много видел? Сразу сообщать, сказали. Диспетчеру, мол: «ноль двадцать два» и адрес, откуда — куда. И ехать не быстро.

— Что ещё сказали?
Он помолчал.
— Не бздеть, сказали. Из «коммерсов» ты. Людям не опасный.
— Понятно. А ты чего не повёз?
— Это твои дела. А я не сука. Понял? — Он завёл двигатель:
— Ну, будь здоров, дядя! – И, трогаясь с места, весело добавил: — Я тебя уже привёз.

Вот так. А попади я не на этого малолетнего урку, привезли бы меня сейчас. «По прикиду», говоришь?

Через час я потел в маршрутке, в пробке на выезде из города. Причиной пробки был пост ДПС. Останавливали всех подряд. Милиционеры в бронежилетах и с автоматами открывали багажники, шерстили грузовики и автобусы. Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее колотилось сердце. Подрывало выйти, и деловито пойти обратно, в сторону города. Но, уже слишком близко. Поздно. Только ждать. На мне уже были джинсы, бейсболка, взмокшая от пота ковбойская рубаха в клетку и дымчатые очки в жёлтой оправе без диоптрий. Может, пронесёт? А может, и не меня ищут? Тряслись руки, и я взялся за сиденье. Ждать.

Наконец, дошла очередь и до нас. Здоровый мент в бронежилете, поверх серого камуфляжа и с беретом, заправленным под пагон, забрался в микроавтобус. Внимательно смотрел на каждого. Все смотрели на него. Мне ничего не оставалось, и я тоже отвёл взгляд от окна и, чтоб не встретиться взглядом, уставился ему в бровь. Сердце, бешено колотилось в внезапно образовавшейся пустоте и, казалось, вот-вот выпрыгнет. Второй мент стоял у открытой двери, тоже не спуская глаз с пассажиров. Пот заливал глаза под очками и струился по щекам. Ну же! Давай уже!
Но, либо искали «по прикиду», либо у него взгляд «замылился» потоком сотен лиц – обошлось. Хлопнула дверь, и маршрутка, набирая ход, покатила дальше. Фууух. Ну вот зачем мне такие эмоции?

Сошёл в одном из многих подмосковных посёлков, выбранном наугад. Почти на все оставшиеся деньги, в магазине у остановки купил водки и кое-какой закуски. Руки всё ещё дрожали, вызывая снисходительную улыбку продавщицы. Вышел, огляделся — поодаль виднелись гаражи. То, что надо. Там обычно народ душевный, может, кто и приютит за харч. А что? Скажу — застукал жену, плюнул, хлопнул дверью. Вполне правдоподобно. К тому же тема под водку первый класс. На худой конец, в кармане лежали предусмотрительно снятые с руки часы. Слишком заметные. Я улыбнулся, вспомнив их стоимость. Как вариант оплаты. Не до жиру.

На удивление в гаражах никого не было. Во всех рядах закрытые ворота. Ну да ничего. К вечеру подтянутся. Погуляем пока.
За гаражами стояла кирпичная трёхэтажка. Небольшой, огороженный старым забором двор, заросший густой зеленью. Ни машин, ни людей. Что-то ещё не так. Ага, вот что. Ни на одном окне нет ни штор, ни занавесок. Нет цветов в окнах. Квадратные чёрные дыры в ряд, разделённые ржавыми водосточными трубами. Даже, как-то жутковато. Наверное, под снос. Это нам подходит. Посмотрим, может и гаражи не пригодятся.

На первом этаже сразу наткнулся на приоткрытую дверь. Потянул, она беззвучно поддалась. Из темноты квартиры пахнуло подвальной сыростью. Я уже хотел войти, но заметил рядом с дверью потешный старинный звонок, с поворотной ручкой. Не смог удержаться, и два раза крутнул. Он дважды хрипло звякнул.

В этот момент, этажом выше щёлкнул дверной замок, и я услышал медленные шаркающие шаги. Вот и соседи. Уйти? Кто-то, пока не видимый, спускался по лестнице. Слишком медленно, Посмотрим, смыться успею.
На межэтажную площадку спустился и повернулся ко мне невысокий худой старик. Он стоял спиной к окну, и я видел только его сутулый силуэт в брюках и в коротком халате. Немного постояв, он произнёс почти шёпотом:
— Пойдёмте. – Повернулся, и пошёл вверх по лестничному маршу. Я глянул в темноту открытой квартиры, прикрыл дверь и двинулся за ним.

На втором этаже меня ждала открытая настежь дверь, за которой были слышны шаркающие шаги. Сквозь полумрак коридора, следуя за стариком, я попал в неожиданно просторную светлую комнату. Даже не комнату – зал. Потолки – метров шесть. Стены оббиты дубовыми панелями. В центре стоял не слабый, размером с двуспальную кровать, овальный стол. Вокруг него — массивные резные кресла с высокими вертикальными спинками. Несколько огромных комодов с диковинной резьбой на дверях стояли у стен. Прямо напротив меня, в противоположной стене, выдавался вперед отделанный чёрным мрамором высокий камин, в тёмной глубине которого едва заметно тлели угли.
Сам хозяин стоял у окна. Высокого сводчатого окна с тяжёлыми бархатными портьерами. Теперь его можно было рассмотреть. Огромный бугристый нос сразу бросался в глаза. Уж очень он выдавался на худом, расчерченном глубокими морщинами желтовато-восковом лице. Жидкие седые кудри. И глубоко посаженные, под лохматыми бровями, абсолютно чёрные, без зрачков глаза. Короткий халат оказался длинным, почти до колен, чёрным пиджаком. Шейный шёлковый платок под высоким стоячим воротником белой накрахмаленной рубашки.

— Прошу вас, — Низкий, булькающий голос. Настолько хриплый, что мне самому захотелось прочистить горло. — Вы, я вижу, удивлены?
Удивлён? Это точно! Ожидая разрухи заброшенной квартиры, с обрывками газет и пыльными кучами мусора, я смотрел на это средневековое великолепие, каким-то образом вписанное в эту нелепую кирпичную трёхэтажку. Я опять огляделся вокруг и глянул на старика. Сутулости не осталось. Он стоял, расправив плечи и сложив руки на груди:

— Аркадий Маркович. К вашим услугам. – Он смотрел на меня, и было понятно – моя очередь говорить.
— Весьма польщён. – Обстановка располагала к витиеватым оборотам. – С вашего позволения – Юрий Владимирович. – Я картинно поклонился. – Чем обязан?
— Никаких обязательств. – Старик подошёл чуть ближе и положил локти на спинку одного из кресел. – Мне нужно вам кое-что сказать. За этим я и пригласил вас к себе.
— Стоило ли беспокоиться? – Нужно было что-то говорить. Но, что говорить – я не знал.
— Стоило. Домой вы, по-видимому, не собирались, а на улице у нас разговор бы не завязался. Уж простите, но выглядели вы чрезвычайно взволнованно.

Значит пригласил. Я, получается, не сам пришёл в этот дивный дом. Меня привели. Как бычка на верёвочке. Да нет. Не может этого быть. Но я здесь, это факт. Послушаем дальше:

— И, этот разговор нужен вам? Или мне? – Я тоже подошёл к креслу по свою сторону стола и облокотился на высокую спинку. Наш диалог походил на игру в теннис. Сейчас мячик был на его стороне.
— Это нужно вам, — Маркович подался чуть вперёд. – А я из-за своей стариковской сентиментальности, трачу своё время и силы. Поэтому, без предисловий. Просто запомни, — Мы встретились глазами, и отвести взгляд я уже не смог. — Завтра, Юра, тебе на работу ехать не нужно. Обойдёмся без тебя. Ты ведь устал?
Странно, — Мысли подёрнулись лёгкой дымкой, — Губы старика не шевелятся, а каждое слово, чётко и гулко отдаётся в голове.
— Я дам тебе ещё один шанс. Последний, Юра. Завтра будешь отдыхать. Отдыхать.

Я еле смог оторвать взгляд. В голове звенело так, будто кто-то рядом ударил молотом в рельсу.
— Да я, собственно, и не планировал на завтра работать. – Откуда такая забота? Тряхнул головой, звон утихал.
— Вот и отлично. — Старик озорно смотрел на меня, — Выпить хотите?

Я слегка опешил. Поворот, однако.
— Мммм…- Прислушался к своим ощущениям, глянул на пакет с водкой и закуской. — Что будем пить?
— Вам должно понравиться, — Маркович подошёл к одному из шкафов, и открыл дверцу на уровне груди, прикрыв нишу спиной. – Знаете Юра, ведь на самом деле, открытие процесса дистилляции вина принадлежит не французам, как это принято считать.

Он закрыл дверку и повернулся, держа в одной руке два толстенных резных стеклянных стакана, в другой деревянную флягу, сделанную в виде приплюснутого бочонка.
— Первым, ещё при императоре Тиберии, это сделал один любознательный фракиец по имени Илай. – Старик обошёл стол и встал рядом со мной. – Он использовал молодое «Кекуба». Позже, эту лозу римляне распахали. А зря, надо сказать. Вино было преотличнейшее.

Маркович поставил на стол стаканы и вынул из фляги корковую пробку с остатками сургуча. Коротко глянув на меня, продолжил:
— Перегнал, попробовал. Но, к сожалению, резкий вкус, неприятный запах, в то время восторгов у него не вызвали. – Рассказывая, старик наполнял стаканы тягучей, тёмно-янтарной жидкостью.
– Илай, человек надо признаться сильно пьющий, к крепким напиткам расположен не был. Он добавлял его и в горячую воду, и в холодное вино, разбавлял кельтским пивом и козьим молоком, настаивал на травах и добавлял специи. В своей неутомимости, он даже перегнал его ещё пару раз. – Старик поставил флягу на стол и взял стаканы. – В итоге часть оставил для розжига сырых дров, остальное слил в бочку, законопатил и спустил в подвал.

Маркович протянул один стакан мне:
— Так и стоит этот бочонок в заваленной нише, в подвале давно разрушенного дома в Писпирских горах. И пусть стоит. Глядишь, и нам по чуть-чуть досталось.
Он приподнял свой стакан, закрыл глаза, немного отпил и, чуть подождав, медленно глотнул.
— Как я люблю этот момент. – Старик открыл глаза и посмотрел на меня: — Смелей, Юра, не отравлено.
Густая, вязкая жидкость выглядела, как минимум не привычно. Но запах имела такой же густой, насыщенный и весьма многообещающий. Я рискнул.

Как словами описать вкус? Я стоял посреди бескрайнего, залитого солнцем тёмно-изумрудного луга. Меня окружали яркие, разноцветные пятна невероятных, сказочных, огромных цветов, окружённых густыми россыпями мелких ягод. И аромат, с примесью какой-то тёплой, дубово-кожаной старины, мягкими волнами накатывал, одна за другой сменяя друг друга. Было легко и весело. Я сглотнул, и жгучее тепло разошлось по телу, неся с собой негу и истому. Тысячи бабочек вдруг в один момент вспорхнули из-под ног. Нежно касаясь меня своими крыльями, вызывая приятный озноб и покалывание, с тихим шелестом поднялись вверх, закрывая собой солнце и всё небо. И, в наступающей темноте, почти неслышный голос говорил что-то не важное, и успокаивающее. «Не ехать… обойдутся… отдохнуть…»

****

Уже глубокой ночью чёрный лимузин, не громко шурша гравием под колёсами, выехал с просторной стоянки, с трёх сторон освещаемой низкими, не яркими фонариками. На площадке остался лишь чёрный внедорожник, одинокой горой застывший у самого края небольшого парка. Чуть поодаль, на траве среди деревьев, были видны следы недавнего торжества. Опустевшие белые столики полукругом располагались вокруг ярко освещённой не высокой сцены. На краю сцены струнный квинтет вяло играл что-то не торопливое. Посреди сцены танцевал мужчина в белой, до груди расстёгнутой рубашке и тёмных брюках. Руки его периодически взмывали вверх, ноги не часто топали, не всегда попадая в ритм музыки. Все движения его были медленны, глаза закрыты, лицо печально.

Невдалеке за этим наблюдал хозяин торжества. Невысокий, полноватый, со щекастым, грушевидным лицом. Сказать, что он был удивлён, глядя на гостя, нельзя. Он был ошарашен. И было от чего:
Его гость, всегда пунктуальный, сегодня приехал лишь под конец праздника, когда почти все гости разъехались. Всегда строг и элегантен в одежде, явился без пиджака и галстука с широко расстёгнутым воротом. Тонкий ценитель дорогих коньяков, сходу отказался от специально для него заказанного «Hine Vintage» и потребовал водки и стакан. И вот теперь этот причудливый ночной танец.
— Кому скажи – не поверят. – Бормотал он про себя, потирая подбородок. Хозяин был ошарашен.

Сколько продолжался бы танец – неизвестно, но композиция внезапно была прервана грохотом упавшего контрабаса и самого контрабасиста, задремавшего на грифе своего инструмента. Танцующий вздрогнул и, открыв глаза, посмотрел на музыкантов. Те, в свою очередь, с лёгким укором смотрели на барахтавшегося, рядом с контрабасом, коллегу. Мужчина огляделся вокруг, прищурился, увидел свет в салоне поодаль стоящего в темноте внедорожника, и не твёрдо направился к нему. Сбив по дороге пару стульев и немного заблудившись в деревьях, он подошёл к водительскому окну и с видимым облегчением положил руки на крышу. Пожилой водитель, читающий газету в салоне, повернулся и опустил стекло.
— Савельич! – Неподвижными у мужчины были лишь ладони и туфли. Всё остальное извивалось и кружилось. – Поехали в аэропорт. Хочу улететь отсюда.

Водитель, отодвинув кресло назад, привычно перебрался на место пассажира, выбрался из автомобиля, обошёл его, открыл заднюю дверь, и произнёс тоном терпеливой матери:
— Юрий Владимирович, завтра к шефу на десять. Он звонил вам вечером. – Подошёл к мужчине, ловко нырнул ему под руку и помог оторваться от внедорожника.
Тяжело опираясь на водителя, мужчина обошёл открытую дверь. Положил руки на заднее сиденье, и на четвереньках забрался в автомобиль.
— К чёрту работу. К черту шефа. Отдыхать. – Мужчина копался в недрах пиджака, брошенного на пол. Наконец выудил оттуда синий распущенный галстук и мобильный телефон. Галстук привычным жестом одел на шею, а телефон вяло, без замаха, выбросил на гравий.
— Устал я, Савельич. Обойдутся без меня. Плевать. В аэропорт. На острова. К чёрту. – И закрыв глаза, откинулся на сидении.

Водитель подобрал с пола пиджак и аккуратно укрыл им спящего. Затем бережно прикрыл дверь, подобрал выброшенный телефон, сел за руль и медленно, чуть слышно шурша гравием под колёсами, вывел автомобиль со стоянки. Добравшись до пустынной ночной трассы, он ненадолго задержался на перекрёстке. Немного подождав, улыбнулся каким-то своим мыслям, и направил машину в сторону города.
© Polett
  • +9
  • 09 сентября 2011, 18:43
  • Freedom

Комментарии (2)

RSSсвернуть /развернуть
+
0
День сурка
avatar

Noldor

  • 11 сентября 2011, 13:00
+
0
В поряде рассказ, люблю такие, позеленил бы, но не могу… поэтому просто спасибо!
avatar

AlexNovak

  • 16 сентября 2011, 13:22

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100