Пятнадцать минут в русском гастрономе

Главное, во время чтения, все это представлять!





— Воэтат калбаса?, — Армэн держит колбасу в руках, облаченных в многоразово использованных одноразовых пластиковых перчатках.
— Да. Она копченая?, — переминается с ноги на ногу девушка, отмытая до скрипа, причесанная до блеска и бледная, как шампиньон.
— Ти што, канешна капчони!, — с жаром говорит Армэн.

— Тогда мне четверть паунда, — мнется девица.
— Скока?, — у Армена колбасу покупают палками, а не четвертьпаундами.
— Сто грамм!, — пискнула девушка.
— Акей…, — буркнул Армэн и начал нарезать колбасу.
— И вот это?, — девушка тычет пальчиком в витрину, — Московская?
— Масковский!, — соглашается Армэн.
— И… тоже…
— Штотожа?, — интересуется армянский хозяин русского магазина.
— Тоже четверть, нет, полпаунда, — отвечает девушка.
— Харашо, — отвечает Армэн, и начинает нарезать уже «Московскую».
— И, пожалуйста, вот еще!, — осмелела девушка, — Вот эту, написано «Эврэйский».
— Эврэйский – говяжый, — поясняет Армэн.
— Тоже грамм двести, — командует девушка. Спохватывается и вдогонку отвернувшемуся Армэну требует, — Покажите в разрезе?
— Што?, — удивляется Армэн.
— Колбасу, «эврэйский», — девушка покраснела.
— Вот он!, — размахивает колбасой перед носом девушки Армэн.
— Ок, — отпрыгивает девушка от прилавка.
— Што «окей»?, — хмурится Армэн.
— Двести грамм!, — опять мнется девушка.
— Сто. Двести. Двести…, — Армэн бубнит под нос, нарезая колбасу.
— А творог у вас есть?, — пищит девушка.
— Тварог ест! Три творог ест!, — не поворачиваясь отвечает Армэн, — Кристянски, Детцки, и опят крыстянски нежырны.
— Детский!, — выкрикивает девушка.
— Харашо. Всо?
— Хлеб.
— Харашо. Какой хочишь?
— Черный!, — девушка оглядывается на меня.
— У мэня вес чорни. Бородынски, Чорни-чорни, Ситный, серый-чорни, рвани верх – чорни…Пакажи какой хочыш, разрешает Армэн.
Девушка смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
— А рваный верх, это какой?, — наконец выдавливает она.
— Вотэтат!, — Арсэн пальцем показывает на хлеб, пальцем.
— Давайте.
— Всо?, — с надеждой спрашивает Армэн.
— Всё!, — выдыхает девушка.
Арсэн громко говорит по-армянски, из дверей подсобки выскакивает его сын. Два метра роста и два центнера веса, облаченных в темно-серый детский лыжный костюм с начесом.
— Пашчитай девачка, — командует Армэн и поворачивается ко мне.
— Драстуй, дарагой!
— Здравствуй, Армэн, — улыбаюсь я.
— Пальки нэт. Нэ привозят, — как бы извиняется он за то, что моей любимой соломки нет в продаже, — можэт будэт, — тут же абстрактно утешает он.
— Ладно. Я пряники возьму, — я протягиваю ему пакет с пряниками.
— Этот нехарошы. Тот вазми, этот очэн слатки, — советует Армэн, и выходит из-за прилавка, направляясь к полке с пряниками.
В магазин входит усатая и очень живописная армянская бабушка. На ней черное плюшевое пальто с приколотой камелией на груди. Черный шарф, заколот большой стиллизованной булавкой с зелеными камнями. Белый берет с начесом кокетливо надет набекрень. Ансамбль завершают огромные белые лаковые туфли надетые на плотные черные чулки. Армэн проводил бабушку взглядом и сделал мне глазами.
Бабушка взяла бутылочку, покрутила в руках и глубоким басом громко спросила.
— Эта вада?
— Где?, — поднял голову Армэн
— Вотэта. Эта вада?, — бабушка потрясла бутылкой в воздухе.
— Пастой. Я сичас выйду, — обнадежил ее Армэн запаковывая мои покупки.
— Эврэйский, масковский, этот калбаса, тварог, хылэб, — считает сын хозяина, — всо?
— Всё!, — девушка держит в руках кредитку.
— Дэбит-крэдит?, – спрашивает сын.
— Эта прастой вада?, — басом восклицает бабушка.
— НЭТ!!! – хором отвечают отец и сын. Девушка втягивает голову в плечи.
— Мнэ нада прастой вада!, — настаивает бабушка.
Армэн говорит что-то по-армянски сыну, тот оставляет девушку и идет к бабушке.
— Мо… Молодой человек!, — возмущается девушка.
— Тиха! Сичас!, — рыкнул молодой человек, — Твой карточка не работаит пачимута.
— Кааак?, — испугалась девушка.
— Низанаю. Сичас!
— Эта прастой вада?, — не успокаивается бабушка.
— Эта! Уксус! Бабушка! Эта не вада!, — не выдерживает Армэн.
— Мне нада вада! – гремит бабушкин бас.
Девушка роется в кошельке, достает наличные, смотрит в чек, шевелит губами, кладет деньги на прилавок, еще раз сверяется с чеком, хватает карточку, пакет и бормоча, «чертичто!» выбегает из магазина.
— Захады ичшо! – кричит ей в след Армэн.
— Эта вада?, — в руке у бабушки бутыль с квасом.
— НЭТ!!! – орут отец и сын.
— Мне нада вада! Простой вада!, — бабушка шевелит усами и хмурит брови.
— Вот вада!, — сын хозяина держит в руках бутылку с водой.
— Её можно пить?, — интересуется бабушка.
— Её можно пить, её можно мыть руки, её можешь даже умивацца!, — еле сдерживается Армэн и, наклоняясь ко мне говорит, — и так каждый дэнь! Вада ей нада! И каждый дэнь – бутылка уксус бирот!
— Эта вада?, — басит бабушка.
Армэн взрыватся и кричит что-то по-армянски, размахивая руками, вращая глазами и меча гром и молнии.
— Так бы и сказал, что эта вада!, — недовольно отвечает бабушка, поправляет берет, ставит бутылку на полку и выходит прочь из магазина.
— Весело тут у вас, — говорю я.
— Ты прыхади в пятныцу вечэрам, — доверительно говорит мне Армэн, — адны психи! Твой дочка никада не будет безработным!, — обещает он, отдает мне пакеты и улыбается.

© iva-no-va
  • +18
  • 14 октября 2011, 14:28
  • Freedom

Комментарии (1)

RSSсвернуть /развернуть
+
0
неплохо, акцент передан карашо, улыбнуло, только не понятно почему Армэн пару раз становился Арсэном и двойное указание на палец смутило...
avatar

Chan

  • 16 октября 2011, 23:30

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100