Орден Красной Звезды.

Прочитал еще вчера, и поразился!!! Выкладываю с опаской, ибо длинный рассказ, но советую прочитать до конца. И прошу не минусовать, не та тема! Орден Красной Звезды. Эпиграф: «Ровная жизнь вдруг стала другой, В телеке мент — он, конечно, другой, А хочется так, когда позвонят, Чтобы мент был похож на этих ребят. Если что-то с тобой, Разобраться помогут с проблемой любой, Не спешат по домам, Хотя редко «спасибо» говорим мы ментам» © Шнур
Предисловие. Этот рассказ я посвящаю не скурвившимся, не ссучившимся в нищие и неспокойные девяностые годы коллегам-операм уголовного розыска и светлой памяти своего друга и наставника. А Евсюкову и ему подобной кодле – кол осиновый… Глава I. «Элементарно, Ватсон!» Николо-Архангельское кладбище… Осень… Ослепительно голубое небо без малейшего намёка на облака, пафосно разодетые деревья неспешно роняют свои желто-красные одежды, только туи тёмно-зелёными конусами стремятся туда, в высь, да жизнеутверждающе вылетает дымок из печи крематория, намекая о бренности всего сущего. Пёстрый палас листвы шуршит под ногами, я вхожу в ворота и поворачиваю налево. Там, неспешно поблуждав между участками, нахожу нужную могилу. С черного гранитного памятника на меня смотрит, кажется с усмешкой, Юрка… «Капитан милиции Сухачевский Юрий Александрович 05/VIII 1951 – 28.IX 1998» - Протёр запылённый гранит газетой, положил четыре гвоздики, достал два стаканчика, бутылку водки, плеснул по соточке в оба, вылил из одного немного на глинистый холмик, стакан накрыл горбушкой черного хлеба, выпил, «закусил мануфактуркой», то бишь занюхал рукавом. - Ну, здравствуй, братан! Я пришёл! Помолчал. - Знаешь, Юр, ребята просили передать, что у них всё нормально. Сашка Маляров новую машину получил, с ручным управлением, и на протезе уже без палочки ходит! Серёга Вартанян в Можайск перевёлся, замом по криминальной милиции. Сабирка Мамедов – командир взвода в конторе нашей бывшей. Я вот а криминалке округа, по-прежнему. Прикуриваю две сигареты, одну кладу на могилу. - Давай покурим, Юра… Сижу, пуская дымок, медленно плывущий по ветру, и вспоминаю… * * * - Так, товарищи офицеры, этот гражданин будет работать у вас в коллективе! — замполит строго официален, представляя меня оперативному составу. После этого заявления он поспешно свалил по своим замполитским делам. Из приоткрытой двери кабинета высунулась чья-то волосатая рука, схватила меня за воротник и затащила в кабинет. Другая рука, не менее волосатая, протянула стакан с водкой. - Эээээээээ, мужики! Неудобно первый день работы со стакана начинать! - Кто не пьёт, тот стучит! – авторитетно, хриплым голосом заявил владелец рук. Только сейчас я как следует рассмотрел его. Невысокий, коренастый, прямые тёмные волосы зачёсаны на пробор над лбом с пересекающим его шрамом. Два пронзительных серых глаза с сеточкой сосудов на склере. Как у человека, «употребляющего». Нос с горбинкой, явно неоднократно переломанный, тонкие губы, над которыми щётка усов, жёлтых от табачного дыма. - Ну, стажёр, махни! Что делать, махнул! И занюхал рукавом. - Вот таааааааак! Зашёл начальник. «Папа», как его зовут за глаза. - Юр, тут на набережной, напротив дома шесть «водолаз», дуй туда, стажёра бери, посмотрим, что за опер будет! - Ну, поехали, стажёрррррррррр! * * * Москва-река неторопливо тащила свои воды по руслу. Недавно сошёл лёд, и на водной поверхности непринуждённо плескались масляные разводы, пластиковые бутылки, использованные презервативы, ветки и… да, он самый! Покойник плыл спиной вверх, в полуметре от берега. МЧС в то время не было, подъехали «тушилы», привязали два конца каната к секции пожарной лестницы, потянули… Далее особо впечатлительные натуры удаляются, поскольку то, что пожарные достали из воды, человеком назвать трудно. Такое впечатление, что перед тобой какая-то нескладная кукла, с распухшим лицом, раздутым животом в зелени гнилостной кровеносной сети и белыми кистями с мацерацией («перчатки смерти»). А запах! Честно признаюсь, мне поплохело. И только громадным усилием воли я сдержал рвотный позыв. Работа, чего уж там! Между тем Юрка сноровисто осматривает утопленника, выворачивает карманы. - Бля… Документов нету… Но и признаков насильственной смерти пока не усматриваю. Пишу протокол осмотра. Закончив, даю подписывать понятым – двум смертельно напуганным мужикам, уже пару раз блеванувшим в сторонке. Юрка критически читает мой «первый блин», потом хмыкает: - А знаешь, ничего! Грамотно всё изложил! А вечером слышу сквозь стенку его разговор с начальником: - Ну, как он? - Нормально, шеф, держался молотком! - Быть добру! И потекли дни, «суровые милицейские будни». Учился всему. Учился писать справки, запросы, требования. Листал материалы дел оперучёта, где за рапортами, фототаблицами, копиями допросов, экспертиз, фотокомпозиционными портретами, объяснениями, запросами, ориентировками агентурными сообщениями, сводками наружного наблюдения – громадная работа десятков сотрудников, работа, направленная на то, чтобы раскрыть преступление. А также и уголовный мир, живущий по своим законам, злобный, коварный, подлый… И вот первое дело! Из документов. «ТЕЛЕФОНОГРАММА № …. … -я гор. больница сообщает, что сегодня в 19.35 в приёмный покой был доставлен Шорников Владислав Игоревич, 21 года, проживающий: …ская улица, д. 2, кв. 43 с диагнозом: колото-резаная рана грудной клетки, алкогольное опьянение. Госпитализирован в реанимацию. Передала: Кузьмина. Принял: Почечуев. Штамп: «Зарегистрировано в КУЗСП (Книге учёта заявлений и сообщений о преступлениях) за №… » Вот так. Беру папку с бланками и дую в эту самую больницу. «Терпила» — личность знакомая ещё со школьных времён, маленький, но очень борзой паренёк, по окончании ПТУ и прослуживши в армии борзости не утративший. Говнистый паренёк, одним словом. Правда, сейчас он имеет бледный вид, лежит под несвежей простынкой, к сгибу руки тянется капельница. - Ну, Владик, рассказывай, как дело было! - Серёг, сам не знаю… Шёл, пьяный, мимо гаражей, хотел поссать за них зайти, протиснулся – какой-то мужик выскакивает и ножом… - Как выглядел мужик? - Не помню… Что-то мне не нравится в его показаниях, но добросовестно заношу его лепет в протокол допроса потерпевшего (знатоки уголовного процесса глумливо улыбаются, мол, «ну-ну, «протокол допроса»! А уголовным –то делом ещё и не пахнет!»), даю расписаться, получаю справку с диагнозом и сваливаю. Итак, с первым «висяком» вас, уважаемый! По прибытии в контору даю материал для ознакомления Юрке. Тот внимательно просматривает его и негромко изрекает: - Мудак! - Это почему? – я аж растерялся. - Да потому! – внушительно заявляет Юрка. – Почему здесь подписи нет? – он тыкает жёлтым от табачного дёгтя пальцем в графу «Подпись» на одной из страниц. – Ты охуел? Это «мокруха»! Это «особка», блядь, если твой терпила кони двинет! Ты же опер! А опер должен на два метра под землю видеть, живой кобре в рот дать не побояться! Срочно пиздуй обратно! И я, по Юркиной терминологии, попиздовал. Как ни странно, у Владика уже был посетитель, некий господин Бровкин, тоже из «употребляющих», и тоже один из моих дворовых знакомых. Он шёл ко мне навстречу от Владиковой палаты по коридору. - О, Серый, здорово! Разговор есть! - Здорово! - Серёг, я знаю, ты сейчас опером работаешь. Так вот, пиздит он тебе, всё по-другому было, нажми на него, сам всё расскажет! Ну, я пошёл! Я вернулся в палату. Владик с безучастным выражением лица тупо созерцал потолок. - Попал ты, Владик! Владик изменился в лице. -Эт-то почему? - Смотри, козёл! – я развернул свои бумаги и ткнул пальцем в то место протокола его допроса, где он расписался об уведомлении об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. – Я злодея-то найду, но и тебя на всю жопу посажу! За враньё! Потому что и наполненность твоего мочевого пузыря, и гаражи, и мужик за ними – брехня! Расписался здесь – будешь отвечать! Мне ваши алкогольные разборки — похуй веники и до пизды дверца, но если в криминальное русло зашло – уж извини! И на суд в одном автозаке со своим обидчиком поедешь! Понял? Лицо Владика продолжало менять выражение и цвет. Теперь оно посерело, глаза забегали. - А-а-а-а-а…. А протокол-то… Можно его порвать? Чтобы ничего не было? -Нуууууууу… Если только из-за того, что тебя, разъебая, давно знаю! Ну, давай, мороси! - Ну, значит… Нет, люблю вот такие вступления! - Так, начало положено! Я внимаю тебе! - На хате это было, у Верки-«Аэропорт», знаешь? - Канэшна! – ни о какой Веерке, я разумеется не знал. Но в глазах Владика авторитет терять нельзя. - Кароч, бухали мы там… Я, Верка, Шипа и Гриня. Потом ещё один хмырь пришёл, вроде хахаль Веркин, не с нашего района, Геной назвался. Ну, стали вместе бухать… Гена, как пару стаканов махнул, стал хлестаться, что, мол, Афган прошёл, все дела… Ну, повыёбывался и… - Так, понятно! А ты парень крутой, схлестнулся с ним? - Да… И вот пока по полу катались, он нож-то, со стола свалившийся, и прихватил, да мне и того… - Ну, смотри, Владик! Если соврал – пиздец тебе! * * * Вернувшись в контору, отловил участкового. - Олег, поведай-ка мне об одной великосветской даме, таинственно скрывающейся за псевдонимом «Аэропорт»? - Верка-то? – усмехнулся Олег. Знаю такую шалаву. В «дурдоме» живёт, на моей территории, а что? - Да на хате у неё некто Шорников ножом в грудак схлопотал! - Шорников? Хрена себе! Его вообще убить должны! Наглый, как танк! - Добрый ты, Олежек! Пойдём-ка навестим эту даму! И мы пошли. Веркина «хата», находящаяся в одном из «дурдомов» — нелепых кирпичных коробок с длинными коридорами и малюсенькми квартирками – типичный притон со всем антуражем – ободранные, закопчённые обои, всюду «стасики» — тараканы, замызганный пол, разбитые раковина и унитаз и, конечно, обилие пустой стеклотары. Я вошёл первым. Верка, особа лет тридцати, с опухшим, испитым лицом, уставилась на меня мутными глазами: - Водки принёс? Я без водки тебе пизду подставлять не буду! - Верка, ты совсем ебанулась? К тебе менты пришли, а она за водкой посылает! – рявкнул из-за моей спины Олег.- Колись, какая падла у тебя Вадика запорола? Хахаль твой? - Да какой он мне хахаль! – огрызнулась Верка. – Генка это, Геллер. Живёт где-то на Плющихе, как здесь оказался – понятия не имею. Неделю тут шароёбился, потом свалил… - Смотри, Вера! – грозит ей кулаком Олег, явно изображая своего литературного и кинематографического коллегу в исполнении Жарова. Он остаётся её опрашивать, а я направляюсь в «контору». «Пробить» Генку по ЦАСБ (Центральному адресно-справочному бюро) было делом нехитрым, но муторным, поскольку дозваниваться туда пришлось целый час, а потом выслушивать ворчание довольно хамоватой девицы, что данные неполные. И вот, наконец, ВСЕ данные этого красавца! Остаётся только выставить сторожевой листок в то же самое бюро, да адрес проверить! И вот Плющиха. Старинный дом, купеческий или дворянский, а ныне — забитый разношёрстным народом, проживающим в коммуналках, будь они неладны! Вот и нужная квартира. На звонок открывает женщина неопределённого возраста в замызганном халате. - Тебе че? - Генка дома? – сиплым голосом заслуженного алканолога спрашиваю я. - Дык чего ему тут быть? В Малино он укатил, к родителям! И захлопнула дверь, за которой послышалось её ворчание: «Ходят всё, ходят… Пьянь!» * * * Вернулся в отдел, упросил дежурного отстучать телетайп в Малино. А сам материал отдал в следствие. Состав преступления есть – пусть расследуют! Через неделю с небольшим меня вызвал начальник. По выражению его лица, невъебенно ласковому и доброжелательному понял, что надвинулась гроза. Так и получилось. - А скажи-ка мне, стажёр, почему ОПД (оперативно-поисковое дело) по сто восьмой части первой (Нанесение тяжких телесных повреждений, статья 108 УК РСФСР), что у тебя на исполнении было, не заведено? - То есть? – не въехал я. – Там же с лицом! - Вот и разберись! Я поднялся на третий этаж, в следственный отдел, влетел в кабинет следака, кому материал передал и заорал: - Ты что с делом сделал, сука?! – от злости становлюсь очень косноязычным. - Бляяяяяяяя! – спохватился следак. – Не погуби! Запарка, тридцать дел веду, по этому забыл «заочку» (заочное обвинение) предъявить! Не стукани только шефу! У меня как раз очередное звание подходит! - Козёл ты… — только и мог сказать я. Вернулся в кабинет. То, что кто-то огребёт, было понятно даже непонятливому зверьку семейства ежовых. Очевидно, что этим «кто-то» буду не я – стажёр, хуле, какой спрос! – а вот Юрке достанется. И тут… Нет, это не пресловутый «рояль в кустах», это нечто… «Междугородным» звонком заверещал телефон. - Да! - Алло, это отделение милиции Малино. Вы просили Геллера задержать? Так он у нас, в камере сидит, приезжайте! Я перевёл дух. Быстро собрались, скинулись на бензин и поехали в славный город Малино Ступинского района Подмосковья, где в камере местной ментовки в ожидании своей судьбы томился Генка Геллер. - Запомни, Серый, — нравоучительно произнёс Юрок. – В нашем деле мелочей не бывает! Эпизодик вроде простенький, так, бытовуха, но бумаги – превыше всего! Ведь часто из-за наших ошибок на судах дела разваливаются, адвокаты – тут он добавил длинное ругательство в адрес данной категории юристов – за каждую нашу ошибку, за каждый огрех следствия знаешь как грызутся! И уходят наши жулики, гордо головы подняв, и смеются, мол, отсосите, не нагибаясь, мусора! Так что будет это тебе уроком! «Мелочей не бывает» — запомнил я на всю жизнь. Впрочем, случай утереть Юрке нос представился спустя недолгое время. Глава II. «Признание есть царица доказательств» © Вышинский А.Я. - Не можете головой – работайте ногами! – начальник с трибуны метал громы и молнии.- Раскрываемость упала на восемь процентов! Тяжких преступлений — на пятнадцать! Короче, все на территорию! Вот так… «Процент», « раскрываемость»… Ничего нового придумать не могут! Впрочем, что толку критиковать? Хоть отвлекусь от бумажной работы и изучения литературного наследия предшественников, зачастую написанных таким языком… И идём с Юрком заниматься тем, что на профессиональном сленге называется личным сыском. Все злачные места, в общем-то, известны. И направляемся мы в первую очередь в пивную с милым народным названием «Загон», где граждане с лицами разного цвета, в зависимости от количества и качества принятия на грудь накануне, поправляют пошатнувшееся здоровье разбодяженным пивом. «Загон» оправдывает своё название – площадка возле пивного ларька, огороженная металлическим заборчиком, грязные, покрытые чешуёй столы, мутные личности посасывают пивко под падлу-воблу. Юрка встречается глазами с кем-то, кивает и выходит из гадючника. - Пошли! Ты пока прогуляйся, а мне с человеком поговорить надо! Я беру кружечку пива и не спеша его потягиваю. Замечаю, что через некоторое время за Юркой вышел некий маргинал. Всё ясно! Встреча со спецаппаратом, то бишь агентурой. Агентура – это особый вопрос. Как и почему становятся стукачами – тема не для одной сотни диссертаций! «Обиженка» с «зоны», люди, которых взяли за жопу на чём-то не очень серьёзным, список можно продолжать… мотивация у всех разная. Для блатных стучать – западло, тем не менее, стучат! Да ещё как! Правда, опытные опера не спешат светить свою агентуру, поскольку знают, что зачастую информация уходит, как в решето… Коррупция, чего уж там! Помню, агента одного из коллег обнаружили мёртвым, с горлом, рассечённым от уха до уха, да ещё с тридцатью семью ножевыми ранениями! И вынуждены опера «в корки» записывают «левых» людей. Не обходится и без казусов. Как-то один мой товарищ обнаружил весьма неприятный факт, что агент, из-под которого он исправно строчил агентурные сообщения и записки, изволил помереть год назад… Юрка зашёл и вызвал меня кивком головы. Я вышел. - Значит, так! Есть информашка, что сегодня Слон хату подломить хочет! Будем отрабатывать! Попозже! Идём к метро. По дороге Юра тихо говорит мне: - Серый, а нас пасут! Только ты не оглядывайся! Один в бежевой ветровке, другой в чёрной «варёнке». Расходимся, ты туда, я – сюда, встречаемся в подъезде «дурдома», там два выхода. И что за хрень? С чего бы это нас пасти стали? И, главное, кто? Петляя, как заяц, дотопал до «дурдома» и зашёл в него. - А теперь тихо! – раздаётся Юркин шёпот из полумрака подъезда, пахнущего людской и кошачьей мочой и пылью. И вот он, первый «зайчик»! «Джинсовый»! Заломили ему руки с двух сторон, за волосы оттянули голову. - Кто таков? - Бля, отпустите, мужики, больно! - Ответ неверный! - Ааааааааааааа!!! Свои мы, свои! - То есть? Парень не успел ответить. В дверь зашёл «бежевый», пока его глаза привыкают к полумраку подъезда после солнечной улицы, берём и его в оборот: - Кто такие? - Аааааааа… пустите! Свои мы, свои! - Свои дома сидят… Вопрос понятен? - Мы из ОПУ (Оперативно-поискового управления), «топтуны»… - Ничего себе? Это с какого хуя за оперативниками следить начали, если «наружки» не допросишься за жуликами и убийцами последить? УСБ (Управлению собственной безопасности) делать нехуй? - Мы новенькие… Тренируют нас! На операх! Юрка посуровел. - Наружка, значит? Ну-ну… А вы знаете, ребята, что вам пиздец? За то, что так бездарно спалились, начальство по головке не погладит! - Мужики… Вы, это, не вкладывайте нас, ладно? А мы сводку нормальную составим, где вы были… - Ну, договорились! Попрощавшись с незадачливыми коллегами, идём к метро. Народу там тусуется предостаточно. Вот хохлушки торгуют «ножками Буша». Одна из них улыбается мне – я её как-то отбил от пьяного автопатруля, имевшего намерение поставить её «на хор» прямо в служебной машине. С тех пор она делает мне прозрачные намёки, что не прочь «отблагодарить» за содеянное. Я стараюсь дипломатично увёртываться. У палатки со слабоалкогольными напитками оживление. Люд страждущий жаждет опохмелиться. И вдруг замечаю, что один паренёк как-то подозрительно трётся у подвыпившего, прилично одетого мужичка. Так и есть! Карманник! Я направился к нему. - Ты куда? – спросил Юрка. - Погоди, не спугни! Встал в полушаге от паренька и того мужичка, вроде бы с ассортиментом ларька знакомлюсь, но периферийным зрением наблюдаю. Вот мужик отвлёкся, а паренёк потянулся к заднему, «чужому», как его уголовники называют, карману брюк потенциального «терпилы». Есть! Портмоне оказывается в руке жулика. Молниеносно хватаю его за руку, зажимая кисть так, чтобы «пропаль» не скинул. - Ты чего, каззёл, делаешь? Граждане! Да посмотрите, что творится! Среди беда дня нападают! Очередь угрожающе зашевелилась. Юрка, стоявший неподалёку с отсутствующим видом, быстро подбежал ко мне, размахивая «муркой»: - Граждане, спокойно! Работает розыск! Сейчас мы карманного вора поймали! Обокраденный мужик судорожно лапает себя за задницу… - Ой… Бля!!! Лопатник со всей зарплатой увёл, сука!!! - Может, отпиздить его? – сурово предлагает кто-то из очереди. Дело завершается протоколом осмотра и изъятия бумажника. Еле уговариваем потерпевшего проследовать с нами. Ему уже ничего не надо, бабло-то вернули! - Ребят, спасибо, конечно, но зачем заяву-то писать? - То есть как это? Тебя же обокрали, сам говоришь, зарплату всю увели! – я открываю лежащий на столе паспорт мужика. Так, двое детей… — Если бы не мы, то твои дети голодными бы остались, так? А ты, мудак, всякую мразь покрываешь, ведь он будет продолжать воровать, причём безнаказанно! Мужичок сник… Эх, это же сколько надо бумаг, чтобы всё оформить! От писанины пухнет кисть руки… Сразу вспоминается анекдот: «Повадился волк зайца ебать. Ебёт и ебет, ебёт и ебёт. Тот к медведю. Так, мол, и так, придумывай что-нибудь. Медведь подумал, подумал, и решил, что зайца жалко, но и волк человек уважаемый, без секса не оставишь. Ну и постановил, чтобы волк имел зайца не каждый день, а раз в неделю. По понедельникам. В понедельник волк зайца выеб, во вторник опять припёрся: - Слышь, косой, ебаться охота, мочи нет, ты запиши, в счет следующего понедельника! Ну, заяц записал. На следующий день опять волк приходит: - Запиши-ка опять! И так всю неделю. Встретил как-то медведь зайца, и спрашивает: - Ну, как дела, заяц? - Да как ебли, так и ебут… Только писанины прибавилось!» Впрочем, довольно «лирических» отступлений! Материал собран и отдан следователю, который принимает его без особой охоты. Ещё бы! Гораздо проще возбудить дело на «висяк», то бишь на нераскрытое преступление, чем возиться с «живым» делом… -Давай, давай, нехер возиться, родина-мать зовёт! – торопит Юра. На улице он, помолчав, спрашивает меня: - слушай, ты же ещё зелёный, как трёшник, как «карманку»-то срисовал? - Нуууууу… Я же пять лет в комсомольском оперотряде комиссарил, возле Мюра и Мерилиза, то бишь ЦУМа все карманники в лицо знали! - Юрик начал смотреть на меня с уважением. * * * - Ну всё, пришли! – Юрка кидает задницу на скамейку на детской площадке. – Ждём! Ждать приходится недолго. - Вон Слоняра идёт, смотри! – шепчет мне Юрка. Действительно, чувак хлипкого сложения («Слон», ага!), пыхтя и отдуваясь, тащит огромный баул из числа тех, с чем «челноки» мотаются в Китай или Турцию за барахлом. - Здорово, Слоняра! – приветствует его Юрик. Слон явно не ожидал встречи. - Откуда дровишки? – кивает на тяжкую ношу Юрка. - Из лесу, вестимо… – на автомате отвечает Слон. - А давай-ка посмотрим, что ты там тащишь в закрома Родины? - Да так, ерунда всякая… Юрка нахально открывает «молнию» баула, из него выглядывает горлышко «Хеннеси». - Так-так… Страсть к благородным напиткам? Помнится, у тебя ещё вчера на бутылку «палёнки» не хватало, а сегодня шикуешь? Так, что там ещё у тебя? На свет божий извлекаются видак «Акаи», музцентр «Панасоник», ещё куча всякого разного. Слон стушевался. - А пошли-ка мы, Слоняра, прогуляемся! - Да хуй вы чего докажете! – взвивается Слон. – Заявы-то нету! - Будет, будет заява! А пока посидишь в конторе… - Это за что? - А за то, что ты грязно выражался нецензурной бранью в общественном месте, правда, Серёга? - Святая истина, — поддакиваю я. – Ну очень грязно! У меня даже уши в трубочку свернулись! *** В родной конторе отправляем задержанного в «обезьянник», предварительно, как вы уже догадались, опять исписав приличную пачку бумаг и бланков. И только сели попить чаю, как прибегает взволнованный гражданин: - Товарищи, у меня квартиру ограбили! - И что пропало-то? – спокойно спрашивает Юрка. Мужик, запинаясь от волнения, перечисляет, по сути, всё то, что мы изъяли некоторое время назад. - А, впрочем, зря я к вам обратился! Всё равно ничего не найдёте! Уж лучше к бандитам! Тут мужик замечает торчащий из баула угол видеомагнитофона. - Ох… Неужели моё??? …Так и шли дни. И опыт приходил со временем. Уже «принюхался» к запаху трупного разложения, постиг и азы оперативной работы. * * * - Серёга, у тебя на территории «мокруха»! «С лицом», к стати! – Женька, начальник криминалки, кидает мне материал. – Всё ясно, труп в квартире злодея лежал, с ножом в почке, сам злодей, Мишка Варенков, «баклан» ( судимый за хулиганство) – в отключке, с ножом в руке. Как протрезвел в камере – «чистуху» (чистосердечное признание) написал! Так что всё ясно! Юрка с Варёным поработал, дооформляй материал – и в следствие! - Есть! – хоть и не ходим в форме цвета мелких грызунов, тем не менее носим офицерские звания. Кстати, моя стажировка окончилась, пришёл приказ о присвоении мне «старлея», на что не мог не попенять Юрка: - Как так? Ты – старлей, и я – старлей!? - А что с тобой случилось? - А, потом… — Юрка отмахнулся. Я слышал что-то про то, что у него была 2отсидка», и орден Красной Звезды, но слухам не особо верил… Я пошёл в кабинет читать материал. Так, протокол осмотра трупа… Из документов: «… На столе пустая бутылка водки, сковородка с остатками яичницы, три стакана…» …В правой нижней трети спины трупа колото-резаная рана размером 20/1, 5 мм, с ровными краями…» Убитый, Саяр Хайруллин, ранее имел большие неприятности с законом. Грабежи, разбои, побег из колонии… Варёный вот тоже… Итак, удар был фирменный, «зековский», когда клинок ножа поражает чувствительную паренхиму почки и человек умирает недолгой, но мучительной смертью. Как обычно пишется в сводках: «Ранее судимый и нигде не работающий Х. после совместного распития спиртных напитков, после ссоры нанёс ножевое ранение ранее судимому и нигде не работающему гр-ну Y, который от полученных повреждений скончался». Тем более, что Дело – не сложнее других. Бытовуха! Судимый судимого, как говорится… Поднимаю трубку, связываюсь с дежуркой: - Варёного ко мне! Через пару минут вводят Варёного. Миша Варёнов, нестарый ещё мужик, с давно небритым, помятым лицом, волосы нечёсаны, от него прёт давно немытым телом, перегаром и дешёвым табаком. - Ну, чего надо? Я уже «чистуху» написал, зачем ещё дёргать? - А ты, милок, не ерепенься! На-ка вот, закури! Тебя ещё и допросить надо, следак отдельное поручение прислал. Миша берёт сигарету. Берёт её левой рукой, чему я пока не придал значения. И потянулся разговор. Обычно уголовники охотно рассказывают о перовой «ходке», о жизни «за колючкой»… - Миш, а зачем ты его убил? Мишель отрывается от мемуаров. - А… Не помню, пьяный был… Очухался вот – менты, ой, милиция… В дверь заглянул младший опер Валера, имевший привычку без спроса врываться в кабинеты оперов, когда те ведут разговор, и опять-таки без разрежения принимать участие в «колке» вот и сейчас… - Колись, сука! – удар по почке, ещё один. - Стой, хватит, блядь! Прекрати! Эх, Валера, не доведёт тебя страстишка к мордобою до добра! Уже один раз ухитрился заявителю в почку уебать, подумав, что он – задержанный, а заявитель-то чекистом оказался… Еле скандал замяли! - На-ка, Миша, подпиши, о чём с тобой наговорили! Варёный берёт ручку, подписывает. Левой рукой… Стоп! В протоколе осмотра трупа-то где ему дырку сделали? - Так, Мишель! Ну-ка, покажи, как ты Саяра замочил! Вот, бери ручку, вставай! А ты, Валера, повернись, будешь потенциального кадавра изображать. Варёный неуверенно берёт ручку, как «перо», в ЛЕВУЮ руку, также неуверенно делает замах и наносит Валере удар под левую же лопатку. Так-тааааааааак… - Миш, -проникновенно глядя ему в глаза, говорю я – А ты пиздишь! Не ты ведь мочил-то! - Да я, я, чего пристал, начальник! - А пиздишь ты потому, милый друг, что в гостях у тебя ещё один был! И его-то ты и боишься, причём боишься больше, чем ментов! Смотри, — я тыкаю его пальцем в одну из строчек протокола. – Стаканов было ТРИ! Это раз! Моего бойца ты жестоко зарезал ручкой в спину ЛЕВОЙ рукой, а у трупа ранение в ПРАВУЮ почку! Ну? Михаил тупо молчит. Так и подмывает врезать ему о всей души! - Ясно… Пиздуй-ка ты в камеру, прикинь хуй к носу! Я тоже вот подумаю, может, и выпущу тебя, только там расклад уже другой будет! И подумают корешки твои, с чего бы это рецидивиста и убийцу Варёного мусора пожалели, коль скоро он на «мокрое» подписался? А теперь вали! Марш в камеру! * * * Как же всё-таки замечательно, что кибернетика коснулась и МВД и компьютеры «вступили в строй». На столе у меня лежит свежая распечатка с данными «терпилы» Из документов: «ХАЙРУЛЛИН САЯР ФАРИДОВИЧ Дата и Место рождения: 06 11 57 М Пол: МУЖ, Национальность: ТАТАРИН Зарегистрирован: …-ОКРУГ ОВД-…. …КАЯ Д37 К1 КВ77, 258244 Профессия, место работы: ….КОЕ Ш Д59. МН 14 ГРУЗЧИК …-ОКРУГ ОВД-…. Рост: Рост 167 НИЗКИЙ, Телосложение: НОРМАЛЬНОЕ Судимость: СУДИМ 145 1987 СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ НА 5 ЛЕТ. 146 1988 КРАСНОГВАРДЕЙСКИЙ НА 8 ЛЕТ Подельщики: ПОДЕЛЬЩИК ДЕМИН БОРИС ФЕДОРОВИЧ 11.03.54 Зарегистрирован: …-ОКРУГ ОВД-…. …КАЯ Д37 К1 КВ77 …-ОКРУГ ОВД-… СУДИМ,,. КЛИЧКА ЧЕРНЫЙ» Ебтыть! Так они соседи! - Юраааааааааааа!!!! - Ну, чего тебе? - Слушай, Саныч, Варёный-то не при делах! -То есть? Я объяснил ему суть дела. - Так, значит? А «чистуха»? Впрочем, хуй с ней! Навестим-ка Чёрного! Съездили, задержали. Наверное, не буду рассказывать, как раскололи Чёрного, темноволосого невысокого мужика с колючими тёмно-карими глазами и злым выражением лица. Боря – близкий к ворам-«законникам» человек, блатной форс держит, не колется… Мне помогает Юрка. Несмотря на то, что я напрочь развалил его версию, он мне верит. Бить стараемся так, чтобы было незаметно. Да! Да! Пусть ужасаются правозащитники и мирорадетели! «Ах, ментовской произвол, ах, повторение тридцать седьмого! Садисты! Гестаповцы!» Мне лично плевать! Ведь это не их обворовывает, грабит, насилует и убивает всякая мразь! Их бы так вот обидели, а я посмотрю, чей хуй в чьей жопе! Но, право же, обелять себя, казаться эдаким ангелочком в погонах совсем не хочется! Такой уж, как есть! К утру Чёрный выдавил-таки из себя: - Я убил… * * * - Юр! - Чего тебе? - Слушай, а что там за история с орденом у тебя была? - Нашептали уже! А, неохота вспоминать! - Расскажи всё-таки, ладно? Юрка подумал и начал рассказывать… Глава III. Особое задание. Семьдесят пять процентов. - Попрыгали на месте! — скомандовал старшина Панасюк. Все попрыгали. Ни у кого ничего не зазвенело. Да и не должно, поскольку все личные вещи сданы командиру батальона и находятся у него в сейфе. По размеру подогнаны парашютные лямки, десантные ножи не люфтят в ножнах, запасные магазины в кармашках разгрузок, автоматы прижаты к груди. - Вольно! – скомандовал старший лейтенант Пушкарёв. – ещё раз напоминаю задание партии и правительства. – он развернул карту. – Как вы знаете, мы должны десантироваться в одну из стран Юго-Восточной Азии, вот в этот квадрат. – Он обвёл некое место на карте. – поставлена задача: захват представителя…эээээээ… империалистической державы, находящегося в этот момент на базе. – он помолчал, потом махнул рукой, мол, «и так узнают!» и продолжил: — Итак, вылетаем во Вьетнам. В указанном квадрате приземляемся и атакуем базу. Внешний периметр охраняют войска вьетнамцев, из числа коллаборационистов. За ними – ребята посерьёзней, «зелёные береты», ну да их немного, справитесь! В отношении местных и коммандос, если попадутся, не церемоньтесь, действуйте по обстоятельствам, но человека, которого там усиленно охраняют, надо взять непременно живым! Слышите? Только живым! Десантируемся ночью, — лейтенант посмотрел на часы. – В два тридцать пять. И ещё – помните, что подписку о неразглашении давали! Вот и всё. Позади месяцы учебки, изнуряющих кроссов по сопкам, прыжков с парашютом, штурмовая полоса, где не один раз бегали, стреляли, падали, отчаянно матерясь, обжигались, присяга, ещё месяцы учебы: как разжечь костёр из сырых дров, как найти воду, чем питаться при нахождении в глубоком тылу противника, как экстренно «потрошить» захваченного «языка», как убивать при помощи ножа, сапёрной лопатки, обычного шнура, голыми руками, да ещё много всякой воинской премудрости. - На посадку! – подвёл итог старлей. - Толстые подошвы десантных сапог тяжело затопали по фюзеляжу. Начали вибрировать двигатели потрёпанного «АН-12», завыли, и самолёт взлетел. Спецназовцы сидели тихо, размышляя о своём. Юрка думал, как он будет по возвращении пить с друзьями портвейн «семь в кубе» из горла, как задерёт Ленкину мини-юбку и отжарит её в подъезде. Под мечты и гул двигателей он даже задремал. - Внимание, сброс! Десант, потаптываясь, стал из чрева самолёта приближаться к открытой тёмной и пугающей неизвестности. - Пошёл, пошёл, пошёл! – подталкивал бойцов лейтенант. Клим из второго взвода замешкался, но, получив подсрачник, вылетел наружу. Юрка прыгнул. Да, он не раз уже прыгал с различных высот, ночью, затяжным. Но это были тренировки, а сейчас там, внизу, в черно-зелёной мгле, была смертельно опасная неизвестность. Сработал фал, вытягивающий стабилизирующий парашют. Ещё несколько мгновений – и хлопнул над головой купол основного парашюта. Земное притяжение, повинуясь своему закону, тащило десантника на себя. Земля уже близко! В темноте это ощущалось по теплым восходящим потокам. Треск сучьев, мягкий удар, ноги автоматически самортизировали. Юрка отстегнул лямки парашюта, сориентировался по компасу. Ага, туда, не юго-юго-запад! Под ногами противно чавкала мокрая земля, в потёмках пару раз щёки царапала какая-то колючая гадость. - Плюх! – он провалился в какую-то незаметную, наполненную водой яму, только успел инстинктивно поднять автомат над головой. Кое-как выбрался из ямы. По телу склизко ползали какие-то гады. Где же свои? Внезапно перед ним показалось открытое пространство, освещаемое светом прожекторов. Лагерь. Периметр лагеря огорожен колючей проволокой, за ней метрах в двадцати – бамбуковый забор с прожекторными вышками. Юрка по-пластунски, как учили, пополз к ней. Боковым зрением он заметил, что справа ползёт ещё кто-то. - Эй… — негромко окликнул Юрка. - Свои, ёпта! – раздалось в ответ. Колючку перерезали довольно быстро и поползли к забору. Луч прожектора был статичен. Видимо, одуревшая от влажной духоты и безделья охрана не очень-то проявляла бдительность. И тут… Метрах в тридцати рвануло. Поднялся столб грязи, и по Юркиной каске что-то ударило. Юрка машинально прикрыл глаза, а когда открыл, прямо перед ним, оскалив зубы, лежала голова Витьки Михеева, белобрысого крепыша из Тамбова. Заработал пулемёт, выбивая фонтанчики грязи из земли. За забором забегали маленькие фигурки вьетнамцев. - Ураааааааааа! — заорал Юрка, поднимаясь с земли и короткими перебежками направляясь к забору. Только бы на мину не нарваться! Фух, кажется, пронесло! Юрка дал короткую очередь по трём фигурам, выскочившим из-за забора, а кто-то на левом фланге метко бросил гранату на пулемётную вышку. - Урааааааааааааа!!!!! Сходу перескочил бамбуковый забор, кинул гранату в очередную группу вьетнамцев. Смена магазина и ещё одна очередь по бегущим и поливающим всё веерами пуль фигуркам. И тут как-то внезапно всё затихло… Юрка, прикрываемый своим соседом, лица которого было не разобрать, проник в лагерь, ударом сапога распахнул первую попавшуюся дверь. В хижине находился насмерть перепуганный толстый человечек в белых брюках и рубашке. - Don’t touch me! I’m from the U.S. government! Не прикасайтесь ко мне! Я представитель правительства США! – заверещал он. - Нннннннна! – нога с разворота пошла по кругу, и мысок сапога мощно врезался в висок мужчине, который, странно всхлипнув, отлетел к стене и как бы стёк по ней. - Не убил? – в дверь дома просунулась голова Пушкарёва. Он вбежал внутрь и озабоченно пощупал шею лежащего неподвижно человека. – Во, живой! – он стал сноровисто связывать пленника. – А ты посмотри, что в других домах. Юрка побрёл по лагерю. То тут, то там валялись трупы, одиночные и с группах, в окровавленных и драных обмундированиях. Юрка бродил среди искромсанных тел, пока не наткнулся на яму, прикрытую решёткой всё из того же бамбука. Пинком сбросив решётку, при неверном свете горящей хижины он увидел маленького скрюченного человечка а дне. Юрка спустил человечку один из стволов, валяющихся рядом, и человечек довольно проворно вскарабкался по нему. - Бедолага! – сочувственно произнёс Юрка. Страдалец, вытащенный из ямы, улыбался и благодарно кивал. Юрий на момент отвлёкся. - Ааааааааааа!!!! Каким-то шестым чувством Юрик почуял опасность и обернулся. Спасённый между тем схватил острый, как бритва, кусок бамбука и явно возжелал приобщить тушку Юрика в свою коллекцию. Острые края пропороли х/б, бок как будто обожгло. - Ах, ты, сука!!! – Юрка схватил тщедушного вьетнамца за голову, как учили, одной рукой за затылок, другой за подбородок, крутанул. Что-то хрустнуло, и тело вьетнамца с негромким стуком упало на землю, неживым взглядом уставившись себе за спину. - Ихний оказался, бля… — рядом стоял Пушкарёв. Всё, на посадку, скоро «вертушка» прилетит! В прибывший вертолёт загрузились довольно быстро, покидав туда снаряжение, бережно уложив раненых, а также свёртки брезента с трупами и кусками тел товарищей. Затарахтел двигатель, вертолёт набрал высоту. Было двоякое чувство. С одной стороны, победа, вчерашние мальчишки в одночасье из пацанов превратились в мужчин, точнее, волчата, вкусившие крови, превратились в волков. Вид брезента, в который были замотаны покойники, не внушал оптимизма. По рукам пошла бутылка трофейного виски «Джек Дениэлс», прихваченного кем-то… Домой! * * * - Указом Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик за мужество и героизм, проявленные при выполнение особого задания партии и правительства – зачитывал полковник Щербатых – награждаются: - орденом Красной Звезды рядовой Набиуллин Рашид Анверович (посмертно); - орденом Красной Звезды ефрейтор Казеченко Тарас Григорьевич (посмертно); - орденом Красной Звезды рядовой Бразаускас Айвар Айварович (посмертно); …

Комментарии (6)

RSSсвернуть /развернуть
+
0
Троекратный удар!
avatar

STYLE

  • 20 июня 2010, 21:11
+
-2
"Закончила, деловито вытерла губы платочком.\n- Юр, а я замуж вот выхожу…\n- Ну и пошла ты на хуй!" \nваще понравилось )
avatar

Polaz

  • 20 июня 2010, 21:20
+
0
весомо
avatar

Bylka_Hleba

  • 20 июня 2010, 22:24
+
+3
стоило читать…
avatar

Ideal

  • 21 июня 2010, 09:30
+
+3
спасибо автору.
avatar

morty

  • 21 июня 2010, 09:52
+
+2
за душу взяло

за душу взяло
avatar

Kid

  • 21 июня 2010, 15:36

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Валидный HTMLВалидный CSSRambler's Top100